Рон зажмурился. В уши ударил крик Кэт, высокий, пронзительный, невыносимо больной.
– Кто кричал, Рон? Чей крик вы вспомнили? – Мартин мгновенно уловил реакцию Рона.
– Кэт. Сестры Фила. Крик Кэт вывел меня из шока, в котором я убил ее брата. Этот крик разрезал меня заживо, и эта рана до сих пор не срослась.
– А Ники кричала?
– Нет, не успела.
Мартин удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Недаром его недолюбливают коллеги. Из очень и очень многих только он обладает даром осязать тайную часть этого мира, именно осязать, потому что ее нельзя ни видеть, ни слышать. Эта материя подобна воздуху, но в отличие от него, ее незримое присутствие ощущают лишь избранные. Но этот особый дар требует и особой ответственности. Мартин смотрел на Рона. Перед ним убийца. И этот убийца утаил свой самый главный страх, который и привел его к Мартину – страх потерять свободу.
– Мистер Митчелл, после убийства Ники вы пытались скрыться?
– Нет. Я сам вызвал полицию.
– Почему?
– Чтобы больше никого не убить.
– Но сейчас все иначе?
– Да. В тюрьму я не вернусь, – Рон прямо посмотрел на Мартина.
– Я готов к помощи, мистер Митчелл, но не готов к соучастию в убийстве.
– Доктор, я не прошу вас быть в моей жизни завтра. Я прошу вас быть в ней сегодня.
В комнате воцарилось молчание. Мартину предстояло принять трудное решение. Его душу терзало непонятное чувство. Совесть, страх, ответственность или все вперемешку? Без сомнения, этот случай в его практике совершенно особый, тем не менее, Рон, пусть и уникальный, всего лишь пациент, и Мартин оказывает ему услугу в рамках своей врачебной практики. Все законно и морально с профессиональной точки зрения. А с человеческой? Мартин не уверен в успехе своей идеи, значит, косвенно становится соучастником возможного будущего убийства? С другой стороны, если он откажется от этой идеи, убийство все равно свершится. В каком случае он будет более виноват: оказав помощь или отказав в ней?
– Моя идея – это крик, – уверенно заговорил Мартин. – Крик жертвы, который спутает ваши мысли, заставит оцепенеть, потому что он для вас – страх. Страх – сильнейшая эмоция, подавляющая все другие подсознательные импульсы. Страх крика вас остановит. На очень короткое время, на миг.
– На миг? Что даст мне этот миг?
– Не вам. Вашей жертве.
– Что? Напасть на меня?
– Удрать, повинуясь главному инстинкту живого мира – инстинкту самосохранения.
– Это покушение на убийство, доктор.
– Это лучшее из двух зол, но выбирать вам.
Рон шел несвойственно себе медленно, глубоко погруженный в собственные мысли. Не реагируя на внешний мир, он не заметил, как прошел мимо улицы, сворачивающей в безлюдье дальних кварталов, и сейчас идет по многолюдному центральному проспекту. Реклама переливалась разноцветными и разноформенными огнями, раскрашивая в разные цвета лица прохожих. В открытых кафе звучала музыка, магазины зазывали яркими витринами. Среди сверкающих огней и галдящей толпы Рон шел по коридору одиночества, полному беззвучной тревоги.
– Простите!
Две веселые юные особы, торопясь в ожидавшее такси, налетели на Рона, выпорхнув из магазина модной одежды. Дверца захлопнулась, машина быстро затерялась в плотном дорожном потоке. Рон посмотрел на дверь, из которой возникли две щебечущие неожиданности, перевел глаза на сияющую витрину. Два манекена с суровыми лицами зазывали покупателей игривым положением искусственных тел. Рон смотрел на них и не понимал, что так притягивает его взгляд. Почему он смотрит на этих кукол? Разная одежда, разные позы, разные волосы, лица. Лица! Лица не отпускают взгляд Рона – оодинаковые и в тоже время разные, разные и одинаковые. Почему? Рон стоял у витрины, всматривался в пластиковые черты и, нисколько не обращая внимания на толчки проходивших мимо людей, все силился понять, что делало одинаковые лица разными. Внезапная догадка звонко щелкнула Рона по лбу. Волосы! Их делают разными волосы! Манекен-блондинка выглядит иначе, чем манекен-брюнетка. Рон тоже может менять внешность, а значит теперь он может взять предложенный шанс на свободу. Он примет предложение Мартина, потому что каждый день будет разным. Если спасшаяся жертва захочет найти убийцу, покусившегося на ее жизнь, она опишет в полиции не Рона. Она опишет человека, в облике которого в тот день будет Рон, и который немедленно исчезнет навсегда. Полиция не любит бесперспективных дел, тем более без внятного состава преступления. Рон словно отмяк внутри. Он спокойно дошел до гостиницы, поужинал и лег спать.
