Они бегут по лесу. Минут через десять Миронов дает команду остановиться. Немца, которого тащили по очереди, усаживают, прислонив к дереву, и приводят в чувство. Наконец, пленный (а это капитан Дитрих) открывает глаза.
– Доктор, – произносит Миронов, – займись, у нас мало времени.
Старший лейтенант Пашутин приседает рядом с пленным.
– Звание, фамилия, из какой вы части, что делаете в лесу, – спрашивает он по-немецки. Дитрих молча смотрит на окружающих его людей. Видно, что он еще не очень понимает, где он и что с ним. Доктор повторяет вопрос. Дитрих, видимо, приходит в себя окончательно. Он смотрит Пашутину в глаза и отворачивается.
– Быстрее, Доктор, – говорит Миронов, и, обращаясь к пленному, произносит по-немецки. – Я советую вам говорить. Иначе нам придется вас заставить.
Дитрих молчит. Доктор засовывает в рот пленному кляп, проверяет, как связаны руки.
– Если вы согласны говорить, то кивните, я выну кляп, – говорит он по-немецки.
Дитрих молчит, глядя в сторону. Доктор бьет его прикладом по ноге. Явственно слышится хруст кости. Дитрих стонет и валится на бок.
– Вы будете говорить? – спрашивает его Доктор. Дитрих поднимает на него глаза и качает головой.
– У вас будет время подумать, – бросает ему Миронов, и по-русски. – Хватит отдыхать. Уходим!
Лейтенант Озеров стучит в дверь и, стараясь не хромать, входит в комнату. В помещении с высоченным потолком, тремя готическими окнами с витражами и огромным камином в стене, пусто, если не считать старого, видавшего виды обшарпанного канцелярского стола и нескольких стульев под стать ему. За столом сидит пожилой полковник с большой лысиной и седой бородкой.
– Товарищ полковник, лейтенант Озеров прибыл для дальнейшего прохождения службы, – Озеров строевым шагом подходит к столу и протягивает бумаги.
– Садитесь, лейтенант, – полковник кивком указывает на стул и погружается в изучение бумаг. – Из госпиталя?
– Так точно!
– А что ж так быстро?
– Да не люблю я, товарищ полковник, по госпиталям валяться. Хочется обратно к своим. Вот я и отпросился. Рана у меня пустяковая. Если б я в пехоте служил, тогда да, но мы ж танкисты, – с гордостью произносит он. – Нам бегать не надо, нас танки возят.
– Ишь ты, – усмехается полковник. – герой! Ты прав, нам сейчас люди нужны, особенно танкисты. Попробую отправить тебя в твой же полк. А тебя где ранило, сынок? – полковник достает портсигар, угощает Озерова папиросой и закуривает сам, откинувшись на спинку стула, заскрипевшего под тяжестью.
– В засаду попал, товарищ полковник. Был командирован комполка собирать отставших. Мы много сломанных машин во время наступления на дороге оставили. Попали в засаду, немцы какие-то шальные нас обстреляли. Ну и мне досталось. В руку и в ногу. Повезло, что в засаду вместе с нами какая-то медсанчасть попала. Меня там прямо и перевязали, и в госпиталь отправили. Обидно, товарищ полковник, от самой границы до Кракова дошел, каждый день бой, так ни одной царапины, и весь экипаж у меня цел. А вылез из танка и сразу ранен.
– Забавно, – попыхивает папиросой полковник, – Ты, где служил-то? В 4-м мехкорпусе?
– Так точно. Только перед моим ранением наш батальон был придан 9-му мехкорпусу. Я был назначен командиром роты.
– Ну, за должность ты не беспокойся. Командиров с опытом сейчас не хватает, так что гляди, скоро батальоном будешь командовать. Искать твой батальон в 9-м мехкорпусе мы не будем. Они сейчас где-то под Варшавой. Так что отправишься в свой 4-й корпус, он здесь недалеко от города, пополнение получает.
Капитан Краус брызгает Лужному в лицо из фляги. Тот открывает глаза и смотрит на окруживших его немцев. Капитан наклоняется к нему.
– Вы отвечать на наш вопросы, – на ломанном русском произносит он, – Вы понимайт меня?
Лужный кивает.
– Как ваше звание, из какой вы част, – спрашивает Краус.
– Красноармеец Лужный, воздушно-десантные войска, – Краус переводит его слова стоящему рядом Харпу.
– Что вы делайт в этот лес, какое у вас задание?
– Мы идем к своим.
– Это неправда. У нас очень мало время. Вы должен сказать, где ваш лагерь. Если вы хочет жить, вы нам рассказывать. Вы меня понимайт?
– Я ничего не знаю.
Краус резко бьет Лужного под ребра, тот сгибается пополам и кашляет
– Говори, – приказывает.
– Я ничего не знаю. Меня сбросили на парашюте. Мы потеряли своих. Шли по лесу, встретили каких-то людей.
– Уже хорошо. Что это за люди?
– Я не знаю. У них только клички, по именам они друг друга не зовут.
– Где ваш лагерь?
– У нас нет лагеря. Мы все время останавливаемся на новых местах.
– Ты сможешь найти их?
– Нет, не смогу.
– Послушайте, капитан, – вмешивается Харп, – у нас мало времени, они взяли Дитриха. Заставьте его говорить любыми средствами.
Краус кивает. Он разрывает на груди Лужного гимнастерку. Затем вытаскивает нож и острым лезвием срезает кожу на груди пленного. Протягивает руку, берет сумку, роется в ней и вытаскивает небольшую коробочку.
