Советские танки Т-34 и БТ врываются на немецкий аэродром. Их уже больше десятка, а подходят все новые и новые. Немецкие солдаты, находившиеся на поле у стоявших там самолетов, разбегаются, настигаемые пулеметными очередями. Лишь один из самолетов пытается взлететь. Двухмоторный разведчик «Фокке-Вульф -189» начинает разбегаться прямо по центру летного поля. Он уже отрывает колеса от земли, но ему в лоб попадает снаряд из стоящего прямо по курсу танка. Сорокапятимиллиметровый снаряд прошивает насквозь кабину, облаком разлетаются осколки стекла, и уже было взлетевший самолет несколько раз переворачивается на земле, далеко в сторону отлетает обломок крыла. У леса стоит еще пара «Фокке-Вульфов». Идущая на полном ходу «тридцатьчетверка» ломает хвост сначала одному, затем второму.
Проходит всего несколько минут, и аэродром полностью захвачен, на поле валяются немногочисленный трупы немецких солдат, горит посредине разбитый «Фокке-Вульф», и танки уходят дальше, оставив для охраны самолетов лишь несколько мотоциклистов.
– Послушайте, – Доктор наклоняется над Дитрихом так, что губами почти касается его уха, – Я хочу, чтобы вы мне все рассказали. Вы зря упрямитесь. Если вы согласны, кивните, я выну кляп.
Дитрих стонет от боли, но упорно не смотрит на него.
– Ну, командир, – спрашивает Доктор, – что делать будем?
– Как твое мнение, будет говорить?
– Нет, – отвечает Доктор, – Если бы у нас было время…, а так нет, не будет.
– Командир, и так все ясно, – говорит Гоша. – Они по нашу душу в этом лесу. Судя по всему, это не простые немцы, а очень даже неплохо подготовленные. Так что нам пора делать ноги, а этого бугая с собой таскать смысла нет.
Доктор достает нож, приставляет его у груди пленного, немного левее середины, и плавно вводит между ребрами. Немец вздрагивает, как от удара током, и замирает.
– Уходим, – командует Миронов.
Совещание у Сталина. За столом – члены Политбюро, сам Сталин расхаживает по кабинету с трубкой в руке. Докладывает Шапошников:
– …войска 13-й армии продолжают вести бои в городе. С каждым днем сопротивление немцев возрастает и это понятно, отступать им некуда. С юго-запада к Варшаве продолжают двигаться соединения группы Рокоссовского, но их продвижение сегодня еще более замедлилось…
– Вы хотите сказать, – спрашивает Сталин, – что сегодня они вообще не продвинулись вперед? Товарищ Жуков был не прав, когда повернул Рокоссовского на Варшаву. Да, всем нам надо еще учиться и учиться воевать. Наши замечательные танкисты, такие как товарищ Власов и товарищ Рокоссовский, проводят замечательные операции, а потом получается, что-то кто-то совершает одну, пусть совсем маленькую ошибку, и это приводит к тому, что мы имеем, – Сталин недовольно крутит головой. – Мы ведь уже вчера заявили о том, что Варшава нами взята. Получается, что мы обманули всех, – Сталин садится за стол и минуты две молчит. – Когда наше заявление о взятии Варшавы станет правдой?
– Если войска 13-й армии будут продвигаться таким же темпом, то послезавтра, – отвечает Шапошников.
– Очень плохо, – произносит Сталин, подходит к своему столу и нажимает кнопку звонка. В дверях появляется Поскребышев. – Соедините меня с Ворошиловым.
Сталин раскуривает трубку и молча ждет, стоя у окна, пока на его столе не начинает гудеть телефон. Он неторопливо снимает трубку.
– Здравствуйте, товарищ Ворошилов, – говорит Сталин, – Как у вас дела?
Он несколько минут слушает Ворошилова, затем, не сказав не слова, вешает трубку.
Небольшая польская деревушка. Два десятка домов вытянулись вдоль дороги, вокруг каждого дома палисадник, в глубине сад, всякие сараи и амбары. Местных жителей не видно, мелькают только советские бойцы и командиры в синих комбинезонах. Поля позади заставлены палатками. На опушке леса – укрытые ветками танки и грузовики.
По дороге пылит грузовик, у одного из домов на секунду останавливается, из кузова выпрыгивает лейтенант Озеров, и грузовик едет дальше. Озеров заходит в домик, где расположен штаб дивизии и сталкивается с начштабом полковником Слетовым.
– Ба! – говорит тот. – Лейтенант, я тебя помню. Это ведь ты тогда немецкий танк протаранил, когда мост брали?
– Так точно я, – отвечает Озеров. – Прибыл из госпиталя. Уговорил, чтоб направили обратно в нашу дивизию.
– Ай, молодец! – радостно говорит начштаба, – Нам люди во как нужны! Особливо, такие как ты, кто уже пороху понюхал. У нас офицеров – один из пяти осталось, а то и меньше. Юрий Михалыч! – зовет он. Из соседней комнаты выходит полковник Афанасьев, командир 16-го танкового полка.
– О, Озеров, – удивленно восклицает он, – Ты откуда? Твой же батальон под Варшавой…
– Так я товарищ полковник, до Варшавы-то не дошел. Ранили меня еще перед наступлением. В засаду на дороге попал.
– Ага. А я-то, думаю, откуда ты здесь мог взяться? Ну, я его забираю, Олег Сергеевич, если вы не возражаете.
