Возможно, с точки зрения строгой логики нет противоречия между состраданием и гастрономическим интересом к животным. Если человек против страданий животных, но не против их безболезненного забоя, он может смело есть тех существ, которые прожили жизнь без мучений и были убиты мгновенно и безболезненно. Однако с психологической и практической точки зрения невозможно сочувствовать животным и продолжать их есть. Если мы готовы отнять жизнь у другого существа только ради того, чтобы угодить своим вкусовым предпочтениям, то это существо для нас лишь средство на пути к цели. Со временем мы начинаем относиться к свиньям, крупному рогатому скоту и курам как к вещам, которые можем использовать, даже если относимся к ним с сочувствием; а когда услышим, что ради возможности регулярного приобретения тушек этих животных по доступной цене нужно немного изменить условия их жизни, то едва ли критически взглянем на эти изменения. Промышленная ферма – не что иное, как технологическое воплощение идеи о том, что животные суть средства достижения наших целей. Наши пищевые привычки нам дороги, и изменить их не так-то просто. Мы охотно убеждаем себя в том, что забота о животных не должна мешать нам утолять ими голод. Ни один мясоед не может оставаться полностью объективным, рассуждая о том, страдает ли животное в тех условиях, в которых содержится.
Практически невозможно выращивать животных на мясо в промышленных объемах, не причиняя им сильных страданий. Даже если отказаться от интенсивных методов, в животноводстве останутся нерешенными проблемы кастрации, отлучения детенышей от матерей и разрушения социальных связей, клеймения, транспортировки на бойню и собственно забоя. Сложно представить себе, как можно выращивать животных без этих процессов, приносящих страдания. Возможно, в малых масштабах это осуществимо – но таким способом не накормить огромное население городов. И даже будь это возможно, мясо животных, выращенных в таких условиях, стоило бы во много раз дороже, чем сейчас, а ведь животноводство уже стало дорогим и неэффективным способом производства белка. Плоть животных, выращенных с заботой об их благополучии и убитых гуманным способом, станет деликатесом, доступным лишь самым богатым.
Так или иначе, все это не имеет прямого отношения к тому, насколько наш нынешний рацион соответствует общечеловеческой морали. Какими бы ни были теоретические возможности разведения животных без причинения им страданий, сегодня мясо в супермаркетах и лавках – это плоть животных, о которых при жизни не заботились вовсе. Поэтому нужно задаваться не вопросом об этичности употребления мясной пищи
Вегетарианство – это не просто символический жест. Это не попытка оградить себя от страшной реальности, не стремление сохранить собственную чистоту и непричастность к царящей вокруг жестокости и кровопролитию. Вегетарианство – это практичная и эффективная мера, которая поможет положить конец как убийствам животных, так и причинению им страданий. Представим себе, что мы выступаем только против страданий, но не против убийств. Как в таком случае остановить использование интенсивных методов животноводства, описанных в предыдущей главе?
Пока люди охотно покупают продукты промышленного животноводства, обычные формы протеста и политические шаги не приведут к серьезным реформам. Даже в Великобритании, где предположительно любят животных и где публикация книги Рут Харрисон «
Я не пытаюсь сказать, что традиционные формы протеста и политические меры бесполезны и что от них следует отказаться. Напротив, это необходимая часть общей борьбы за реальные перемены в обращении с животными. В Великобритании такие организации, как
