Если же говорить не о рыбе, а о других морских существах, традиционно употребляемых нами в пищу, то в их способности испытывать боль мы уже не можем быть полностью уверены. Нервная система ракообразных (креветок, омаров, крабов) серьезно отличается от нашей. Однако доктор Джон Бейкер, зоолог из Оксфордского университета и член Королевского общества, утверждает, что у этих животных очень развиты органы чувств, они обладают сложной нервной системой, их нервные клетки очень похожи на наши, а реакция на определенные стимулы наступает незамедлительно и проявляется интенсивно. Поэтому доктор Бейкер уверен, что, например, омары способны чувствовать боль. Он также отмечает, что стандартный метод умерщвления омара – бросание его в кипящую воду – может в течение двух минут вызывать у животного невыносимые страдания. Он экспериментировал и с другими методами, которые порой называют более гуманными: помещал в холодную, медленно подогревающуюся воду или оставлял в пресной воде, пока омары не переставали двигаться. Выяснилось, что оба способа вызывают продолжительную агонию и, судя по всему, заставляют животное мучиться[327]. Если ракообразные способны страдать, то их многочисленные страдания могут быть связаны не только с болезненным способом умерщвления, но и с их транспортировкой и нахождением в живом виде на прилавках магазинов. Чтобы сохранить ракообразных в свежем виде, их зачастую упаковывают в контейнеры живьем, сваливая друг на друга. Поэтому, даже если их способность чувствовать боль окончательно не подтверждена, сам факт, что они
Устрицы, вонголе, мидии, морские гребешки – это моллюски, а моллюски в целом очень примитивные организмы. (Впрочем, есть исключение: осьминог тоже моллюск, но он гораздо более развит и, вероятно, способен чувствовать больше, чем его дальние сородичи.) Сомнения в том, что устрицы способны чувствовать боль, вполне обоснованны, и в первом издании этой книги я писал, что если и можно провести где-то границу чувствительности, то она, вероятно, будет пролегать между креветками и устрицами. Поэтому я продолжал периодически есть устриц, мидий и морских гребешков даже после того, как в целом перешел на вегетарианство. Но пока мы не можем с уверенностью сказать, что эти существа чувствуют боль, мы не можем утверждать и обратного. Более того, если они все же ее ощущают, то ради одной порции устриц или мидий на нашем столе боль испытывает сразу несколько животных. Поскольку вовсе не трудно отказаться от их употребления в пищу, я теперь думаю, что лучше так и поступить[328].
Вот мы и приблизились к нижней ступени эволюционной шкалы – ведь нас интересовали животные, которые обычно входят в рацион человека. Теперь нам остается только вегетарианская диета. Однако в традиционный вегетарианский рацион все же входят продукты животного происхождения – яйца и молоко. Из-за этого некоторые упрекают вегетарианцев в непоследовательности: ведь слово «вегетарианство» одного корня со словом
