Клеймение скота горячим железом получило широкое распространение, поскольку помогает идентифицировать заблудившихся животных, затрудняет их похищение (кое-где кражи скота все еще не редкость) и упрощает учет. Шкура у быка толще, чем кожа у человека, но все же не настолько, чтобы бык не почувствовал прямого воздействия на нее (волоски предварительно выстригают) раскаленного железа, которое прижимают к ней в течение пяти секунд. Для проведения этой процедуры животное валят на землю и связывают. Иногда скот помещают в специальную клетку со сдвигающимися стенками, что позволяет полностью обездвижить животное. Но даже в этом случае, как сказано в инструкции по клеймению, «при прикладывании железа к телу животного оно подпрыгивает»[288].
Чтобы во время выпаса можно было идентифицировать животное (а с большого расстояния, спереди или сзади клейма не разглядеть), ушам крупного рогатого скота придают особую форму, острым ножом нанося очередное увечье[289].
Таковы стандартные процедуры при традиционных методах разведения скота. С другими видами животных, выращиваемых на мясо, обращаются не лучше. Наконец, задумываясь о благополучии сельскохозяйственных животных, важно помнить, что почти всегда потомство сразу отнимают у матери, что вызывает у нее и у детенышей огромные страдания. Ни одна форма животноводства не оставляет животным возможности расти в окружении особей разного возраста, как это происходит в естественных условиях.
Хотя кастрация, клеймение и отлучение потомства от матерей веками причиняли животным физические страдания, в XIX веке наибольшее возмущение стали вызывать чудовищные условия перевозки и забоя скота. В США животных сгоняли с пастбищ близ Скалистых гор к железнодорожным станциям, набивали в вагоны и несколько дней везли до Чикаго, не давая пищи. Там, на огромных скотопригонных дворах, пропахших кровью и гниющей плотью, те, кто выжил в пути, ждали своей очереди; затем их затаскивали на покатую платформу, где стоял человек с резаком. В лучшем случае животных приканчивали с первого удара; но многим не везло даже в этом.
С тех пор кое-что изменилось. В 1906 году был принят федеральный закон, запрещающий держать животных в вагонах без воды и еды более 28 часов (в особых случаях – более 36 часов). По истечении этого срока животных следовало выгрузить, накормить, напоить и оставить их в покое на пять часов – и лишь затем можно было продолжить их перевозку. Очевидно, что 28–36 часов в трясущемся вагоне без еды и питья – это серьезный стресс, но даже это стало поблажкой. Улучшены были и условия на бойне. Теперь перед убоем большинство животных требуется оглушать, что теоретически должно означать безболезненную смерть, хотя, как мы увидим, это вызывает сомнения; кроме того, существует ряд исключений. На мой взгляд, благодаря этим мерам транспортировка и забой теперь представляют меньшую проблему, чем промышленные методы производства, которые превращают животных в машины по переработке дешевого корма в дорогое мясо. Однако описание того, что происходило с вашим обедом, пока он был жив, будет неполным без упоминания транспортировки и забоя животных.
Транспортировка – это не только доставка животных до их последнего рубежа – скотобойни. Некогда бойни располагались в крупных городах, таких как Чикаго, – а поскольку животные появлялись на свет и набирали рыночный вес на открытых пастбищах, перевозка их до места гибели оказывалась самой продолжительной поездкой в их жизни, а во многих случаях и единственной. С развитием морозильных технологий отпала необходимость забивать скот централизованно и «последний путь» животных стал короче. Сейчас животные, особенно крупный рогатый скот, значительно реже появляются на свет и откармливаются в одном и том же регионе. Молодых бычков, родившихся в одном штате (например, во Флориде), часто отправляют на пастбища в сотнях миль оттуда (например, на запад Техаса). Рогатый скот, который в течение года гулял по пастбищам Юты или Вайоминга, могут собрать и отправить на откормочные площадки в Айову или Оклахому. Эти животные порой совершают путешествия в две тысячи миль, и для них такой переезд оказывается более долгим и мучительным, чем путь на скотобойню.
Согласно федеральному закону 1906 года, животных, перевозимых по железной дороге, следует обеспечивать отдыхом, питанием и водой по меньшей мере каждые 36 часов. Но в этом законе ничего не говорится об автоперевозках: в то время грузовиков для транспортировки животных еще не существовало. Сейчас, спустя более 80 лет, перевозки животных грузовыми автомобилями по-прежнему никак не регулируются на федеральном уровне. Делались попытки принять закон об автоперевозках, аналогичный закону о перевозках по железной дороге, но ни одна из них не увенчалась успехом. В результате скот зачастую безвылазно проводит в грузовиках до 48 и даже 72 часов. Не все перевозчики лишают животных отдыха, еды и воды, но для некоторых важнее быстро закончить работу, чем доставить их в хорошем состоянии.
