В Великобритании единственным признаком прогресса в отношении сельскохозяйственных животных стал запрет индивидуальных стойл для мясных телят. Лидером в обеспечении благополучия животных сейчас можно назвать Швецию, которая часто оказывается впереди и в проведении социальных реформ; шведские законы, принятые в 1988 году, на самом деле способствуют изменению условий содержания всех без исключения сельскохозяйственных животных.
На протяжении этой главы я рассказывал в основном о ситуации в Великобритании и США. Читатели из других стран могут решить, что на их родине все не так печально; но если вы живете в одной из промышленно развитых стран (но не в Швеции), у вас не может быть оснований для самоуспокоения. В большинстве стран условия содержания животных гораздо ближе к американским стандартам, чем к тем, что рекомендованы выше.
Наконец, важно помнить, что, хотя реализация «пяти свобод» комиссии Брамбелла, резолюций Европарламента и даже новых шведских законов была бы серьезным шагом вперед в Великобритании, США и почти в любой стране, где существуют промышленные фермы, ни одна из этих реформ даже не предполагает равного учета интересов животных и людей. Все эти шаги в той или иной степени представляют собой просвещенные и гуманные проявления видизма – но это все равно видизм. Ни в одной стране мира ни один правительственный орган пока не задался вопросом о том, почему интересам животных следует уделять меньше внимания, чем интересам людей. Дискуссии на эту тему всегда сводятся к проблеме избыточных страданий животных, то есть тех, которых можно избежать ценой незначительного повышения стоимости конечного продукта. При этом тезис о том, что люди вправе использовать животных в своих целях, выращивать и убивать их ради собственного насыщения, по-прежнему не подвергается сомнению.
В этой главе я сосредоточился на методах интенсивного ведения хозяйства, поскольку широкая аудитория мало знает о том, как при этом страдают животные. Но животные мучаются не только из-за интенсивных методов. Они всегда страдали и страдают ради людских интересов, независимо от подходов к ведению сельского хозяйства. Многие мучительные для животных процедуры проводятся на протяжении многих веков, и мы не придаем им большого значения; но страдающему животному от этого не легче. Рассмотрим, например, некоторые обычные процедуры, которым до сих пор подвергается крупный рогатый скот.
Почти все производители говядины обезроживают, клеймят и кастрируют животных. Все эти процедуры вызывают острую физическую боль. Рога спиливают, чтобы животные не занимали много места у кормушки или при перевозке и чтобы не поранили других животных при плотном размещении: повреждение костей и шкур обходится владельцу дорого. Но рога – это не просто мертвая кость. При их спиливании удаляются артерии и другие ткани, что вызывает обильное кровотечение, особенно если обезроживание проводится не сразу после рождения.
Кастрация практикуется потому, что принято считать, будто волы набирают вес лучше, чем бычки (хотя, судя по всему, это относится только к жировой ткани), а также потому, что мужские половые гормоны могут испортить вкус мяса. Кроме того, кастрированные животные более управляемы. Большинство фермеров признают, что операция вызывает у животного шок и боль. Анестезия в таком случае обычно не применяется. В ходе процедуры животное связывают, валят на пол и ножом прорезают ему мошонку, обнажая семенники. Затем поочередно берут каждый семенник и тянут, отрывая связку, на которой он держится. У более взрослых животных связку иногда приходится перерезать[285].
Некоторых фермеров, к их чести, беспокоят эти болезненные операции. В статье под названием «С ножами для кастрации нужно покончить» Ч. Скраггс, редактор
Кастрация как таковая – дьявольская процедура даже с точки зрения черствого свиновода-коммерсанта. Я удивлен лишь тем, что антививисекционное лобби до сих пор не нанесло по ней решительный удар.
И поскольку исследователи уже нашли способ бороться с привкусом, которым нередко отдает мясо хряков, автор статьи предлагает «задуматься о том, чтобы отложить в сторону ножи для кастрации»[287].
