Когда аэродром Таклобан был приведен ов рабочее состояние, командующий союзными военно-воздушными силами взял на себя ответственность за обеспечение с воздуха наземных сил в районе Лейте — Самар. 27 октября там приземлились самолеты Р-38 49-й истребительной авиагруппы. Поскольку их было очень мало, эти самолеты могли обеспечивать только прикрытие от воздушных налетов противника. Но тем не менее они вынудили его ограничиваться в основном ночными налетами.
К 30 октября 34 самолета Р-38 прибыли на аэродром Таклобан, но лишь 20 из них смогли действовать. Остальные были уничтожены или получили повреждения в результате ударов авиации противника. 308-е бомбардировочное крыло 5-й воздушной армии испытывало такую нехватку самолетов, что могло выделить для поддержки всего лишь 8 самолетов Р-38. 2 ноября, в тот самый момент, когда в бухту Ормока вошел большой конвой противника, было предложено 13-й воздушной армии[64] перебросить на аэродром Таклобан бомбардировщики, базировавшиеся на остров Моротаи, и нанести удар по этому конвою. Но плохая погода помешала добиться желаемых результатов.
Недостаток самолетов на Лейте практически исключал возможность всяких вылетов для оказания непосредственной поддержки наземным войскам. Первый удар с этой целью был нанесен лишь 26 ноября, когда 4 самолета Р-40 обстреляли из пулеметов позиции противника, чтобы помочь продвижению 7-й пехотной дивизии. И после этой даты непосредственная авиационная поддержка наземных
войск была весьма ограниченной: один удар был нанесен
1 декабря, один— 17 декабря и три — 23 декабря.
Если бы на Лейте имелись достаточные силы союзной авиации, это, бесспорно, сократило бы продолжительность операции. В этом случае удалось бы воспретить переброску противником -подкреплений, помочь войскам сокрушить его оборону, облегчить патрульные действия кораблей и существенно уменьшить потери наземных войск.
Однако военно-воздушные силы не виновны были в том, что на протяжении большей части операции на Лейте на этот остров не было переброшено достаточного количества самолетов. 5-я воздушная армия имела на острове Моротаи и других тыловых базах большое количество самолетов, но она не могла перебросить их вперед, пока на Лейте не были созданы необходимые аэродромы. Так, например, во второй фазе операции аэродром Таклобан был единственным действующим на Лейте аэродромом. Во время третьей фазы медленные темпы создания других аэродромов, по уже указанным выше причинам, лишали авиацию необходимых баз. В результате военно-воздушные силы в состоянии были оказывать наземным войскам лишь весьма ограниченную поддержку.
Если бы удалось построить все необходимые аэродромы, четыре эскадрильи средних бомбардировщиков могли бы действовать с Лейте, начиная с 4 ноября. Но при тогдашнем положении дел легкие и средние бомбардировщики начали действовать с аэродромов на Лейте лишь в конце операции. Поэтому не было ничего удивительного в том, что истребители 5-й воздушной армии могли быть использованы лишь для отражения воздушных налетов противника. Очень мало самолетов можно было использовать для того, чтобы помешать переброске на остров подкреплений противника. До последней фазы операции практически нельзя было выделить ни одного самолета для непосредственной поддержки войск.
Штаб 6-й армии действовал успешно на протяжении всей операции, хотя перед ним стояло очень много задач. Ввиду необходимости разрешать все детали операции, сложные проблемы снабжения, транспорта и строительства и в то же время уточнять планы и проводить подготовку к действиям на Миндоро и Лусоне, штаб был так сильно загружен, что у его работников совершенно не оставалось времени на отдых и развлечения.
Руководство действиями на Лейте, наблюдение за разработкой планов и подготовкой к предстоящим действиям, административные вопросы, требовавшие моего личного внимания, инспектирование баз снабжения и строительных работ, а также посещение соединений и госпиталей отнимали все мое время.
Мои посещения воинских частей давали мне возможность установить контакт лишь с небольшой частью людей, находившихся под моим командованием. Но эти поездки все же были чрезвычайно ценными. Они давали мне возможность лично знакомиться с условиями, в которых жили и сражались мои войска. Благодаря моему собственному опыту, приобретенному во время боев на Филиппинах сорок пять лет назад, когда мы также находились в тяжелых условиях, я мог хорошо понять трудности, стоявшие перед войсками. Благодаря этому и сведениям, полученным во время этих поездок, я имел возможность исправить многие ошибки, причем некоторые из них — на месте.