Эта небольшая война стала запалом для другой, гораздо более значительной и с неизмеримо более значимыми политическими последствиями. Разумеется, Бисмарк не для того затевал войну с Данией, чтобы плодами этой победы на равных с пруссаками поживилась и Австрия. Между тем, именно так, на первый взгляд, и получилось. Согласно Гаштейнской конвенции отобранные у Дании территории распределились следующим образом: в Шлезвиге была установлена прусская администрация, в Гольштейне – австрийская.
После победы над Данией, Бисмарк продолжал форсировать события. 8 апреля 1866 г. он , ссылаясь на то, что австрийцы ничего не делают для прекращения антипрусской пропаганды на территории Гольштейна, поставил перед Германским сеймом вопрос об преобразовании Германского союза с исключением из него Австрии, ограничением суверенитета малых германских государств и создания общегерманской армии под командованием пруссаков.
Разумеется, Сейм дал Бисмарку от ворот поворот. Тот только того и ждал: денонсировал союзный договор и, по древнему прусскому обычаю, приступил к провоцированию войны. 7 июня прусские войска начали оккупацию Гольштейна, изгоняя из него австрийских чиновников. Германский союз ответил 14 июня мобилизацией, но уже 15 июня прусские войска вторглись в Богемию и разогнали там войска малых германских государств – только 23-тысячный саксонский корпус успел отступить на соединение с австрияками. 16 июня пруссаки приступили к оккупации территории союзников Австрии – Саксонии в том числе. 17 июня Австрия объявила Пруссии войну. В этой войне доблестному Тегетхоффу пришлось сражаться против союзника страны, флот которой он так славно выручил каких-то два года назад. В том числе выиграть одно из наиболее известных и оказавших огромное влияние на морскую тактику сражений военно-морской истории – битву при Лиссе.
Рассказывая о гонке морских вооружений между Англией и Францией в начале эры броненосного судостроения, мы не упомянули о тех многочисленных судах, которые нельзя отнести к броненосцам первого класса, но которые так или иначе могли бы «лечь на чашу весов» в случае вооруженного противостояния двух морских держав. Речь идёт, прежде всего, о многочисленных потомках «Лаве», «Девастасьона» и «Тоннана» – первых французских плавучих броненосных батарей. А их французы настроили в 1859–1868 гг., ни много, ни мало, 11 штук.
Из всей этой «великолепной недодюжины» отличился только «Арроган»: 10 марта 1879 г. он сел на мель возле Бадэна, потеряв утонувшими 47 человек, в том числе лейтенанта д'Аннонвиля. Находившиеся поблизости плавучая батарея «Имплакабль» и судно «Суверен» не смогли оказать помощь из-за сильного волнения.
«Пексан» и «Палестро» простояли всю свою карьеру невооруженными в Рошфоре (орудия на них устанавливали лишь на несколько месяцев в 1870 г. во время войны с Пруссией).
«Опиниатр» после списания из состава флота долго служил плавучей казармой и школой торпедистов, пошел на слом в 1912г. «Имплакабль» до 1908 г. служил школой механиков.
Аналогична судьба броненосцев и IV серии. Последним из них на слом пошел «Рефюж» – аж в 1945 г.!
Изначально суда II и III серий вооружали 12 и 9 орудиями калибра 164,7 мм обр. 1860 г. – такими же, какие составляли и основу вооружения первых французских мореходных броненосцев. В 1866–1867 гг. III серию перевооружили на более мощные пушки обр. 1864 г. – калибром 164,7, 194 и 240 мм. Уменьшение количества стволов компенсировалось возможностью перекатывать орудия по рельсовым путям от борта к борту и к разным амбразурам.
На «Аррогане» с 1867 г. и на «Имплакабле» с 1870 г. вооружение было заменено еще один раз: в батарее установили по 3 орудия 240 мм и на полубаке – 4 пушки 120 мм.
На кораблях II серии экипаж насчитывал по 200 чел., на III и IV сериях – по 190 чел. Гуэновские броненосцы отличались от армановских срезанным баком: носовая оконечность этих кораблей напоминала таковую броненосцев Конфедерации с их надстроенным над корпусом орудийным казематом-«сараем».
В отличие от французов, англичане не испытали увлечения броненосными батареями береговой обороны. Заложив в конце Крымской войны две серии таких судов, они убедились в их никчёмности и больше не строили. Но в начале 60-х их постигло другое поветрие.