Главным препятствием на пути бразильской эскадры был форт «Лондрес» (Londres – «Лондон»!), вооруженный 16 32-х фунтовками. Кроме того, на береговых батареях стояли еще десятки орудий.
Под самыми жерлами «Лондреса» парагвайцы натянули поперек реки цепи, поддерживаемые понтонами. Расчет был на то, чтобы, когда бразильские корабли упрутся в эти цепи, расстрелять их из пушек.
Бразильцы узнали об этой преграде и нашли очень простое решение: броненосцы должны лишь протаранить понтоны, дождаться, когда они утонут и утянут за собой цепи, и спокойно пройти вверх по течению.
Так и случилось. Конечно, спокойно им пройти парагвайцы не дали: сотни ядер молотили борта броненосцев, одно из них перебило буксир, на котором «Байя» тянула «Алагоас», и малый монитор понесло вниз по течению.
На «Паре» открылась течь; монитор успел выйти из зоны обстрела, но, чтобы спасти его от затопления, корабль пришлось посадить на мель.
Прочие суда, хотя и получили множество вмятин в броне от попаданий снарядов, не имели ни серьезных повреждений, ни потерь в экипажах. Кромешный ад огня «Лондреса» и батарей был отплачен неслыханной удачей: флот вырвался на оперативный простор! Путь на Асунсьон был открыт!
Обстреляв по пути небольшую крепость Тимбо (12 орудий), четыре броненосца беспрепятственно дошли на следующий день до парагвайской столицы и обстреляли только-только отстроенный президентский дворец. Но парагвайцам повезло: у их противников почти сразу же кончились боеприпасы, и бразильцы ушли. Тем не менее, это был неслыханный афронт Лопесу.
Развязывая войну, диктатор обещал своему народу, подобно Гитлеру в позднейшие времена, что ни одна бомба не упадет на столицу страны. А тут, среди бела дня к этой самой столице подходят четыре неприятельских корабля и, как на ученьях, лупят и бомбами, и ядрами прямо по «логову»!
Расстреляв остаток снарядов, бразильцы вернулись к укреплениям Умайты, где их ждала не только поврежденная «Пара», но и считавшийся погибшим или пропавшим без вести «Алагоас».
На долю этого кораблика выпала целая одиссея.
После того, как снаряды с «Лондреса» перебили буксирный канат, корабль понесло вниз по течению. Но когда он оказался за излучиной и вне обстрела, бразильцы осмотрели свое суденышко и убедились, что из двух десятков попавших в него снарядов ни один не пробил броню; в экипаже нет ни убитых, ни раненных. Командир корабля Жоаким Антониу Кордовил Маурити приказал разводить пары: решено было догонять эскадру.
Но едва суденышко вывернуло из-за излучены, бразильцам открылась жуткая картина. Целая флотилия парагвайских лодок, набитых солдатами, шла навстречу монитору. Экипаж «Алагоаса» успел скрыться во внутренних помещениях монитора и задраил за собой люки; лишь командир судна и несколько смельчаков взобрались на башню и с ее крыши открыли винтовочный огонь по приближающимся пирогам.
Позиция их была идеальной; бразильцы расстреливали своих противников как в тире. Гребцы и рулевые гибли один за другим. В результате из дюжины лодок до «Алагоаса» добрались лишь три, но и этого было достаточно: около сорока мачетеро с саблями, мачете и абордажными топорами хлынули на палубу монитора.
Часть из них полезла штурмовать башню, но она оказалась слишком высокой: пытающихся взобраться на ее крышу рубили саблями, палили в упор из револьверов.
Другие пытались взломать люки, ведущие в нижние помещения монитора, но с тем же успехом.
Абордажная партия таяла на глазах. Отчаявшись захватить монитор, парагвайцы начали бросаться в воду, но их затягивало под винты и на поверхность воды выбрасывало лишь изувеченные обрубки тел.
Атака была отбита, но торжествовать было рано. Артиллерия Умайты возобновила огонь; ядра вновь посыпались на «Алагоас». Одно из них оторвало от креплений кормовую броневую плиту; деревянный корпус дал течь; чуть ли не треть экипажа встала на помпы и буквально на руках вынесла свой корабль за пределы обстрела.
Тонущий «Алагоас» приткнулся к мели неподалеку от поврежденной «Пары»; экипажи готовились к ночным атакам мачетеро на лодках, но обошлось. После того как из-под Асунсьона вернулась эскадра, оба малых монитора были благополучно отведены в тыл на ремонт.
«Алагоас» служил в составе флота порядка 30 лет и был разобран только в 1900 г. Он считается гордостью бразильских моряков, и его единственное орудие до сих пор хранится как музейный экспонат.
Прорыв речной флотилии к Асунсьону и умелые маневры Кашиаса внушили Лопесу мысль об опасности окружения его войск и его самого под Умайтой. С большей частью армии он оставил крепость и поручил оборону гарнизону лишь в три тысячи человек.