Не малая часть населения, со всей очевидностью, разбежалась по джунглям и пампасам на последнем этапе войны – как спасаясь от бразильцев-аргентинцев, так и от реквизиций, репрессий и бесконечных рекрутских наборов агонизирующей администрации Лопеса.
Небольшая хитрость заключается в том, что безмерное преувеличение потерь парагвайского народа в этой войне выгодно нынешним апологетам тоталитаризма как образец (разумеется, как образец современникам!) преданности народа своему вождю, готовности к чудовищным жертвам ради неких великих, но недоступных пониманию людей идей. Недоступных потому, что в основе их лежит неспособность такого диктатора сделать что-либо реально полезное для собственной страны: развивать производительные силы, повышать уровень жизни населения. Отсюда и стремление прикрыть эту неспособность раздуванием конфликтов, постоянным изысканием внутренних и внешних врагов.
Как бы то ни было, парагвайцы и по сию пору свято чтут память Франсиско Солано Лопеса и зовут его не иначе как «Освободитель». Кого и отчего освободил человек, потерявший в бессмысленной войне половину страны и угробивший пятую часть населения (будем исчислять по самым милосердным оценкам) – непонятно.
Наоборот, действия союзных войск, бразильского флота, полководческие дарования союзных генералов современными историками всячески принижаются, войска и экипажи судов нередко упрекаются в трусости и неумении использовать свое оружие и низких боевых качествах. Причем историками всех направлений: очевидно, наши современники, глядя на географический атлас и видя размеры Аргентины, Бразилии и Парагвая, рефлекторно выводят за скобки рассуждений хорошо известные и общедоступные факты и о превосходстве парагвайской армии над объединенными силами союзников на начальном этапе, и том, что громадные размеры и природно-климатические условия Бразилии и Аргентины мешали быстрому сосредоточению войск, и т.п. И, соответственно, объясняют тот факт, что война трех держав против одной растянулась на целых шесть лет, перечисленными недостатками командиров и солдат этих держав.
Осмелимся предположить, что эти недостатки сильно преувеличены. Союзники на протяжении всей войны демонстрировали не меньший героизм и самоотверженность, чем парагвайцы. А на начальном этапе, во время захвата парагвайцами бразильской провинции Мату-Гросу, наступающим войскам диктатора в ряде случаев приходилось поголовно истреблять противостоящие им отряды, чтобы придвинуться вперед.
Действия же бразильского флота в этих условиях заслуживают высочайшей оценки. По сути, он обеспечил обладание стратегической магистралью, по которой велось наступление, и привел армию к победе.
Напрашивается соблазн сравнить эффективность бразильского флота во время Войны коалиции с эффективностью речных флотилий северян в Гражданской войне. И первое, что придет в голову при таком сравнении – что бразильский флот был по меньшей мере не хуже флота промышленно развитых и продвинутых во всяких прочих областях США.
Такой вывод напрашивается, прежде всего, из сравнения потерь: за всю войну бразильцы потеряли лишь один броненосец. Причем списать эту разницу на различие в вооружениях Парагвая и Конфедерации Южных Штатов нельзя. И там, и здесь основным средством береговой обороны были 32-фунтовки американского или английского образца, разбавленные некоторым количеством нарезных и 68-фунтовых орудий или им подобных. Скорее, на первом этапе войны сравнение будет даже в пользу представителей Южной Америки: североамериканские южане к войне, в отличии от парагвайцев, не готовились, военная промышленность у них отсутствовала почти полностью; во многом их вооружения непосредственно после начала боевых действий носили импровизированный характер.
Относительный успех бразильского флота (по сравнению с флотом США) в войне с Парагваем, в основном, объясняется двумя факторами:
Техническое превосходство.
К примеру, кованные броневые платы бразильских броненосцев лучше держали удары ядер и снарядов по сравнению с «слоеными пирогами» из дюймовых листов, которые составляли защиту большинства мониторов США.
Несопоставимо выше был процент нарезных орудий на бразильских кораблях. Если говорить о броненосцах, участвовавших в действиях на Паране-Парагвае, то это соотношение будет 2:1 (38 нарезных орудий к 19 гладкоствольном).
Янки же избегали установки нарезных орудий на своих кораблях, начав их применение в количестве 1–2 на шлюпах и больших мониторах в связи с необходимостью хоть что-то противопоставить в боях на больших дистанциях судам южан, перешедшим на нарезную артиллерию.
Причем бразильское командование стремилось к использованию новых средств ведения войны по всем правилам науки. К примеру, если была возможность использовать дальнобойность нарезной артиллерии, то бразильские командиры старались держать корабли вне зоны реальной досягаемости артиллерии парагвайцев.