Перуанцы также объявили о своей победе; несмотря на значительные потери среди персонала береговых батарей, город почти не пострадал. А вскоре в Кальяо прибыли «Индепенденсия» и «Гуаскар», и перуанцы принялись строить прекраснодушные планы на будущее. Теперь у них было два броненосца против одинокой «Нумансии», а командующим флотом они назначили опытного офицера флота Конфедерации Таккера. Планировали настичь «Нумансию» в Маниле или даже организовать карательную экспедицию к берегам Испании, но политики вскоре сошлись на том, что бессмысленно начатая война не нужна ни одной стороне, и пошли на мировую.
Правда, до этого произошло еще одно примечательное событие: 22 августа 1866 испанский фрегат «Херона» захватил у Мадейры пароход «Кантон», шедший под британским флагом. Правда, сей пароход отнюдь не был мирным судном: это был построенный в Шотландии по заказу Конфедерации южных штатов броненосный корвет «Техас» (почему-то названный так же, как и строившийся у Армана небронированный корвет). После разгрома Конфедерации его перекупила за 75000 фунтов стерлингов Чили, и корабль отправился в Южную Америку.
Испанцам удалось доказать, что подобные перепродажи боевых кораблей воюющим странам противоречат международному праву; они реквизировали «Кантон» и ввели его в состав собственного флота под названием «Торнадо».
Так испанский флот обзавелся 7-м броненосцем. Хотя он заметно уступал батарейным кораблям I класса, в принципе, являл собой ценное приобретение. При водоизмещении 2090 т и размерах 67,2х10,1х6 м «Торнадо» нес броневой пояс толщиной в 4 дюйма (102 мм), прикрывавший котлы и машины, и довольно сильное вооружение: одну 220 мм нарезную дульнозарядную пушку Паррота, по две 160 мм и 120 мм дульнозарядные нарезные орудия, которые впоследствии испанцы дополнили двумя 87 мм пушками собственного производства. При мощности машин в 3300 л.с. «Торнадо» развивал ход 13 узлов; экипаж его насчитывал 202 моряка.
Что касается «Нумансии», то, отстоявшись в Маниле, по окончании Тихоокеанской войны она вернулась вокруг мыса Доброй надежды в Испанию, став первым броненосцем, совершившим кругосветное плавание.
Ей предстояло еще много приключений. Она была захвачена повстанцами в 1873 г. во время восстания южных провинций Испании против королевской власти; участвовала в бою у Картахены между правительственными силами и революционерами; 20 лет спустя все еще находилась в строю и, пройдя перевооружение, приняла участие в Испано-американской войне 1898 г. – правда, в виду чрезвычайной дряхлости, стоя преимущественно, на якоре…
В старые времена среди военных историков был в ходу такой анекдот:
Якобы, когда, по завершении наполеоновских войн, Австрийская империя реорганизовывалась и воссоздавалась австрийская армия, император Франц, глянув на это войско, взмолился к богу:
– Господи, я всегда был примерным католиком и прочая, и прочая. Я строил храмы и жертвовал церкви. Почему же ты дал мне самую дрянную армию в Европе?
Господь тоже глянул на австрийскую армию, пожалел Франца и создал итальянскую армию.
Подобно тому, как объединение Германии происходило под эгидой Пруссии, так и консолидацию Италии возглавило Сардинское королевство. Которое хоть так и называлось, но основной домен которого включал богатые и развитые в экономическом отношении территории на севере Италии – в сопредельных с Францией областях – Пьемонт, Савойю и т.д.
Правда, в отличие от Пруссии, у Сардинского королевства никогда не было сильной армии. А со времен упадка генуэзского могущества в этих водах не было и сколько-нибудь приличного итальянского флота. Но итальянский бисмарк – граф де Кавур – на удивление искусно использовал чужие успехи для установления доминации своей родины на Апеннинах. Так, после франко-итало-австрийской войны 1859 г. сардинцы установили контроль над Ломбардией. Успехи гарибальдийского движения привели к объединению с Неаполитанским королевством (иначе именуемом Королевством обоих Сицилий) и рядом других земель. Основным фактором, препятствующим распространению сардинского влияния, оставалась Австрия, сохранявшая за собой Венецианскую область и претендовавшая на Ломбардию. Так что, как только на Апеннинском полуострове почуяли, что в Европе заваривается очередная антиавстрийская заварушка, сардинская политика оживилась. 8 апреля 1866 г., точь в точь в тот день, когда Бисмарк начал продавливать Германский сейм, формируя антиавстрийскую «композицию», был заключен стратегический прусско-сардинский союз. Через три месяца, как уже было сказано выше, началась большая европейская война.