По некоторым сведениям, на перуанской службе «Америка» и «Юнион» были перевооружены 6-дюймовыми нарезными пушками английского производства.
Видя такие приготовления, испанское правительство отправило для командования тихоокеанскими силами контр-адмирала Хосе Мануэля Пареху – бывшего морского министра. Отец этого офицера был убит повстанцами во время Войны за независимость латиноамериканских республик, в связи с чем власти в Мадриде могли рассчитывать на его лояльность и решительность. Сам он заявлял, что скорее даст отрубить себе голову, чем пойдёт на переговоры с перуанцами.
Ко времени его прибытия один из доверенных ему фрегатов успел сгореть от случайных причин, но Пареха усилил оставшийся под его командой корабль канонеркой «Кавадонга», дежурившей в качестве стационера в тихоокеанских водах, и смело повел этот небольшой отряд в главный порт Перу Кальяо.
У перуанцев в гавани Кальяо находились оба фрегата и самодельный броненосец «Лоа», и при поддержке береговых батарей эти суда могли бы задать испанцам трёпку. Но президент страны Хуан Песет решил, что худой мир лучшей доброй войны. И согласился выкупить острова Чинча за 3 млн. песет, на чем они с Парехой и ударили по рукам.
Однако едва Пареха ушел из Кальяо, в Перу началось массовое недовольство «худым миром» – нищая страна должна была выплатить непомерную сумму за свои же острова. В некоторых провинциях дело дошло до открытых восстаний; правительство Песета пало; к власти пришел полковник Мариано Игнасио Прадо, который денонсировал договор и начал переговоры с соседними странами о совместном отражении агрессии экс-метрополии.
Доны поняли, что на Тихом океане заваривается реально крутая каша, и отправили Парехе из европейских вод подкрепления: наиболее боеспособные фрегаты и только что вступившую в строй «Нумансию». У адмирала же были свои проблемы: господствуя на море, он не имел пристанища на берегу. Попытка обратиться к чилийцам привела к новым обидам: те не только отказали испанцам в праве захода в порт, но и в салюте.
Обиженный Пареха объявил о блокаде чилийского побережья. Ни к чему хорошему это не привело: чилийские купцы начали плавать под английскими флагами, а единственный чилийский военный корабль – 900-тонный шлюп «Эсмеральда» – коварнейшим образом захватил «Ковадонгу»: подошел к ней под британским флагом, а когда расстояние сократилось до считанных метров, поднял чилийский флаг и открыл огонь. «Кавадонга», экипаж которой предавался извечной испанской сиесте, была захвачена молниеносно; из ее экипажа четверо были убиты и 21 – ранен.
Пареха от такого известия настолько расстроился, что ушел к себе в каюту и застрелился.
Командование испанскими силами (которые к тому времени заметно усилились) принял на себя капитан «Нумансии» Мендес Нуньес. Этот милейший и обходительнейший морской офицер проявил неожиданную решительность и отправил два наименее потрепанных дальними вояжами фрегата – «Мадрид» и «Реину Бланку» – к чилийскому побережью: то ли для того, чтобы продолжать блокаду, то ли чтобы перехватить шедшие из Европы «Индепенденсию» и «Гуаскара».
С другой стороны, возле островка Абтао прибытия броненосцев ждала небольшая перуанская эскадра: фрегат «Апуримак», корветы «Америка» и «Юнион», старый колесный паровой шлюп «Лаутаро» и пара чилийских судов: канонерка «Ковадонга» и посыльное судно «Майпу». Фрегат «Амазонас», который первоначально также входил в этот отряд, 15 января напоролся, под водительством чилийского лоцмана, на камни и погиб; остальные суда занялись ремонтом.
7 февраля 1866 г. эту идиллию прервало появление на горизонте «Мадрида» и «Реины Бланки». Из-за своей большой осадки испанские фрегаты не смогли подойти близко к стоящим на якорях союзным судам и стреляли с расстояния в целую милю (1850 м). У них было заметное преимущество в количестве орудий, но перуанцы и чилийцы стреляли метче: «Мадрид» получил 11 попаданий, «Бланка» – 16, причем одно – подводное, возле винта, потребовавшее подводки пластыря. Людские потери на испанских кораблях – 9 раненых.
Потери на союзной эскадре оказались значительнее: на «Юнионе» погибло 12 человек, «Апуримак» получил три попадания ниже ватерлинии. «Лаутаро», подняв якорь, попытался дать ход, но сел на мель и впоследствии был сожжен (чтобы не достался неприятелю).
Тем не менее, доны не проявили настойчивости и после часовой перестрелки скрылись за близлежащим мысом, где принялись чинить повреждения. «Кавадонга» попыталась достать их перекидным огнем, но ответные залпы тут же заставили ее ретироваться.