Не обращаясь сейчас к тому размаху, которое обрело наиболее передовое броненосное судостроение в России в период реформ Александра II, по этому списку мы можем определенно сказать, что отечественная промышленность после окончания Крымской войны смогла создать крейсерский флот, вполне достойный для того, чтобы соперничать с таковым не только второй морской державы – Франции, но и с английским. Русские фрегаты, корветы, шлюпы, спущенные на воду в конце 50-х – начале 60-х годов XIX столетия, ни в чем не уступали аналогичным английским и американским кораблям, а французские по многим параметрам превосходили. Весь вопрос, в случае обострения отношений, как то имело место в 1863г. и неоднократно будет иметь место в дальнейшем, заключался в том, насколько отечественные военные чиновники в ранге капитанов-адмиралов готовы были воевать, терпеть лишения и даже приносить жертвы в ходе дальних крейсерских походов, связанных с неизбежным риском и бесчисленными и трудностями. Проявлять предприимчивость, находить неординарные решения и, говоря более обще, действовать так, как действовал Рафаэль Семмес в интересах Конфедерации. На основе опыта Крымской войны твёрдый позитивный ответ на этот вопрос дать сложновато.
Что касается США, то у янки были все предпосылки для организации крейсерской войны в случае конфликта с Англией или Францией или обоими державами вместе: и корабли, и командиры, и выгодное расположение портов. Но такой основательный человек, как Линкольн, конечно, исходил из того, что крейсерская война, какой бы существенный урон она ни наносила неприятелю, является лишь вспомогательным инструментом, что исход борьбы на море решается все-таки в борьбе за обладание морем, за господство в стратегически значимой для той или иной страны акватории. А сил у США для такой борьбы в 1861–1862гг. просто не было: сколько бы мониторов ни было бы построено, ожидать от них большего, чем борьба в гаванях, на рейдах и устьях рек, было бы опрометчиво.
Поэтому, в особенности – в период кризиса англо-американских отношений первого периода войны – в северных штатах крепко призадумались о создании действительно мореходных броненосцев. В первую очередь, конечно же, мониторов, опыт строительства которых уже был и, главное, они были чрезвычайно популярны, успели внушить всем уверенность в своей высокой эффективности и которые, некоторым образом, в тот период были «фишкой», как сейчас принято выражаться, американского судостроения.
Конструкторская мысль работала в нескольких направлениях. Прежде всего – по линии увеличения водоизмещения. В 1862 году было заложено две сильно увеличенных по сравнению со стандартными мониторами типа «Пассаик» и «Каноникус» корабля – «Диктатор» и «Пуритан». При водоизмещении свыше 4 тыс. тонн они воспроизводили однобашенную схему Эриксона и рассчитаны на достижение скорости в 15–16 узлов. Причем если «Диктатор» в своей башне должен был нести две пятнадцатидюймовки, ставшие к тому времени вполне обыденным вооружением американских мониторов, то «Пуритан» был спроектирован под пару двадцатидюймовых орудий. Несколько было улучшено и бронирование кораблей: оба монитора должны были нести шестидюймовую бортовую броню и 15-дюймовую башенную; палубы мониторов прикрывались листами толщиной до полутора дюймов, а рубка получила стенки толщиной в 12 дюймов.
Оба корабля сооружались значительно медленнее, чем серийные мониторы, и до конца войны был построен только «Диктатор»: он вошел в строй 11 ноября 1864 г. и до окончания войны находился в составе Североатлантической эскадры: выходил в море, но непосредственно в боевых действиях участия не принимал. Ни высокой мореходности, ни запланированной скорости не показал: на службе не давал более вполне умеренных 10 узлов.
С «Пуританом» же все оказалось гораздо сложнее. Во-первых, оружейники сумели произвести для него только одно орудие главного калибра. Во-вторых, и со строительством корпуса ответственные товарищи также откровенно не спешили. В июле 1864 года корабль был спущен на воду, но после окончания войны его достройку и вовсе прекратили.
Корпус гигантского монитора потихоньку гнил в отстойнике, пока в 1874–1875гг. секретарь флота Джордж Робсон не предложил выделить средства на капитальный ремонт величественного броненосца. Но к тому времени «Пуритан» требовал уже не ремонта, а полной перестройки, к тому же деньги, выделяемые в то время в США на подобного рода проекты, имели обыкновение куда-то исчезать. Последовала серия разоблачений, скандалов и т. п., пока, в конце концов, корпус «Пуритана» не передали одному частному предприятию, взявшемуся на его основе (а точнее говоря – заново) построить новый монитор. Но это была уже другая эпоха, другие люди и другие события, речь о которых в нашем повествовании пойдет позднее.