В то время как на американском континенте громыхали грандиозные баталии Гражданской войны между штатами, Европа не оставалась в стороне от милитаристских увлечений. В самый разгар борьбы между Севером и Югом США на севере Старого Света разгорелась одна небольшая и даже малоизвестная война, которая, тем не менее, дала и несколько поучительных уроков морской тактики, и даже стала, своего рода, горнилом для молодого немецкого флота.
К шестидесятым годам позапрошлого столетия вполне еще по-феодальному раздробленная Германия все более созревала для объединения. Главным локомотивом этого процесса была Пруссия, великий канцлер которой Отто фон Бисмарк готовился установить гегемонию своей страны в Германском союзе, в том числе под благовидным предлогом того, что все земли, населенные немцами, должны входить в состав Германии и быть избавлены от иностранного владычества. Этот слоган был явным камнем в огород соседней Дании, в состав которой входили две территории, населенные немцами: герцогства Шлезвиг и Гольштейн.
Пруссия уж не в первый раз пыталась оттяпать эти герцогства. Благо в сухопутных силах у пруссаков было преимущество. Но Дания, бывшая некогда одной из сильнейших морских держав, и в XIX веке сохраняла сильный флот и крепкие морские традиции. Не смотря на некоторые успехи на суше в ходе войны 1948–1850 гг., блокада со стороны датского флота и давление со стороны Англии, Франции и России вынудили Пруссию отказаться тогда от расчленения Дании.
Следующий удобный случай представился 15 лет спустя: Англия и Франция были уже погружены в американские дела; Россия – занята подавлением очередного польского восстания и конфронтацией с Англией и Францией; Дания же все более и более отставала от Пруссии и в экономическом отношении, и в численности населения.
Правда, датский флот по-прежнему превосходил всё, что имелось у Пруссии, и количественно, и качественно. Хотя Пруссия со времен своего возникновения была одним из самых воинственных государств Европы и мира, почему-то серьёзным флотом она, владея приличным куском побережья Северного и Балтийского морей, даже не пыталась обзавестись. Как, впрочем, с уходом в прошлое могущества Ганзы, и другие германское государства. Одни эксперты и аналитики объясняют это обстоятельство мелководностью вод, омывающих немецкое побережье – но ведь была же Голландия, которая в те времена воспринималась всё ещё как часть немецкой земли, – сильнейшим морским государством!
Другие же историки считают, что для прусских самодержцев вполне хватало «целей» и на суше: существуя в окружении таких мощных стран, как Австрия, Франция и Россия, пруссаки просто не могли содержать одновременно и большую армию, и многочисленный флот.
Короче говоря, ко второй Прусско-датской войне, вспыхнувшей в 1863 г., прусский флот насчитывал всего несколько малых фрегатов, которые сами пруссаки квалифицировали как «корветы с закрытой батареей», и примерно равноценных им корветов. Дополняли эти весьма скромные силы 8 канонерских лодок I класса и 14 – II класса. Причем канонерки I класса строились, со всей очевидностью, в качестве авизо, малых крейсеров для представительских целей и службы в роли стационеров в разных уголках земного шара, но не получили для выполнения таких задач должной мореходности, автономности и прочих крейсерских качеств, и использовались в ходе войны, в основном, для охраны побережья.
Таким образом, к началу боевых действий из крупных боевых кораблей Пруссия располагала всего двумя фрегатами – «Аркона» и «Газель» и корветом «Нимфа»; уже в ходе войны в строй был введен еще один фрегат – «Винета», и у французской фирмы «Арман» куплены два корвета – «Августа» и «Виктория», строившиеся для флота Конфедерации южных американских штатов. Была сделана попытка перекупить у «Армана» один из броненосных таранов, строившихся для Конфедерации, и в Англии был заказан монитор «Арминиус», но ни один из этих кораблей ввести в боевой строй флота до окончания войны не удалось – в первую очередь из-за затяжек, обусловленных политикой благожелательного в отношении Дании нейтралитета великих держав.
Сведения об артиллерийском вооружении прусских кораблей скудны. Судя по всему, в начале войны они были вооружены гладкоствольными орудиями калибров 68 фунтов и 36 фунтов; уже в ходе боевых действий некоторое количество пушек более мелкого калибра (18 и 12-фунтовых) были переделаны в нарезные. 24-фунтовые пушки на канонерках еще до начала войны были нарезными, хотя в ходе службы одно из таких орудий чаще всего с канонерок снималось для облегчения нагрузки на их корпуса. Подавляющая часть прусской корабельной артиллерии была поставлена Варендорфом и отличалась превосходными качествами. Единственная проблема – затворы часто клинило.