— Простите, мне кажется, вы ошиблись с выбором профессии, вам бы объяснить… Короче, это не театр, здесь не играют героических ролей, и вам на этом судне ее сыграть не удастся, зритель не тот, и вы в этом вскоре убедитесь.
Он уйдет с "Эльвы", но не сам. Однажды в его каюте при досмотре обнаружат контрабанду. В первый раз простят. Затем будут спрятанные под матрац доллары, а довершит всё стартовый пистолет в сейфе стола, ключи от которого были только у него. Тогда по его просьбе перешерстят всю команду, но виновника не найдут. Он попробует начать снова в той же должности на судах Африканской линии, но после первого рейса уйдет из пароходства и уедет в Минск к родителям. Но все это произойдет через год, без меня, когда судном будет командовать Юрий Иванович Стрежнев.
Мое временное командование судном закончится благополучно с приходом в Ригу. Вновь прибывший капитан, тоже обойдемся без фамилии, хотя его уже давно нет в живых, появился неряшливо одетым, в несвежей фланелевой рубашке, в затертым выцветшем пальто, в стоптанной обуви и при этом явно с бодуна. Небритый, нестриженый, он ввалился в каюту вместе с пьяно хихикающим эстонцем, оказавшимся нашим новым стармехом.
— Эта компания здесь долго не задержится, — произнес второй штурман Толя Париков и оказался прав. Они пробыли на судне всего два месяца и позорно "погорели" в одном из фешенебельных кафе Гамбурга. А дело было так.
Появление в столь необычном для советских моряков месте в непотребном виде отцов- командиров не случайно. "Откушать" они были мастера, причем предметом вожделения служил самый дешевый немецкий бренди, который моряки прозвали "Смерть пожарникам", да простят меня они, поскольку, кроме людей этих профессии, употреблять без риска летального исхода его никто не мог. Этого "растворителя", как его иногда еще называли, по бросовой цене на представительские деньги бралось много, а потому исполнять свои обязанности обоим было некогда. Мне это быстро надоело, и в Риге я однажды "случайно забыл" получить в Торгмортрансе спиртное, в надежде, что хотя бы два-три дня они поживут трезвой жизнью.
— Зря ты это сделал, — резюмировал второй механик Василий Греков, полновластный хозяин в машинном отделении. — Чего доброго, мой начальник вспомнит свои обязанности, о которых он имеет уже довольно смутное представление.
Но он ошибся, трезвый образ жизни только усилил их нервозность и непреодолимое желание. В Гамбурге в то время нашим агентом был интеллигентный уроженец Риги еврей Борис Зиринг, который больше всего в жизни боялся пьяных мужчин и эсэсовцев, разумеется, для этого у него были веские причины. Нового капитана он презирал и моему предложению ни в коем случае не заказывать шипчандлера, на чем настаивал капитан, даже обрадовался. Строя такие козни, я искренне надеялся на то, что поступаю жестоко, но обоснованно, и не мог предполагать, к каким последствия приведут мои благородные порывы. Дело было к вечеру, валюту получили. Капитан со своим другом, и куда смотрел комиссар? отправились в местную кантину (рабочую столовую) выпить пивка, о чем поведали только вахтенному матросу. Тот в 24.00 сменился, не предупредив об их прогулке вахтенного помощника.
Я сладко спал, когда распахнулась дверь, и в каюту буквально влетел ужасно взволнованный Зиринг.
— Старпом, это ужасно, их арестовали. Это ужасно, — повторял он, — ужасно!
— Кого?
— Как кого? Капитана и вашего стармеха.
Честно говоря, хотелось спросить, нельзя ли оставить все дело до утра, но, подумав, я встал.
— Успокойтесь и расскажите подробнее.
— Что рассказывать… Они решили пойти в кафе "Кисс", в такое кафе, где бутылка шампанского стоит четыреста марок! Боже мой, откуда у советского капитана такие деньги? А вы знаете, кто хозяин этого кафе? Это же известный гитлеровский подводник-эсэсовец! Что делать, что делать!
— Так за что их, как вы говорите, арестовали?
— Они задолжали почти триста марок и у них нечем расплатиться.
Я прикинул, по декларации у капитана было около двухсот марок, почти столько же у стармеха. Хорошо погуляли, на такие деньги хватило бы выпить пива со шнапсом и колбаской "братвурст" всему экипажу.
— А кто вам об этом сообщил?
— Полицейский из кафе.
— Хорошо, я одеваюсь, деньги у вас есть?
В машине я задал вопрос, который меня волновал больше всего: — В консульство или в посольство звонили?
— Вы что, капитан? Ведь сегодня суббота, там же только дежурный!
Зиринг остановил машину, чуть ли не за квартал от кафе.
— Дальше, чиф, я не поеду, вот деньги, вы идите, я буду ждать вас здесь.
Зазывала схватил меня за рукав, как только я поравнялся с дверью. Видя, что нет возражений, он широко распахнул ее, и передал меня в руки пышногрудой блондинке, которая потащила в зал.
— Обождите, я хочу говорить с хозяином.
— Вы из полиции? — спросила она, внимательно разглядывая мой новый костюм, затем кокетливо повела бедрами и указала на дверь за бархатной шторой.
