Вы знаете, что моряки в отличие от береговых людей любят не своих жен? Только не пугайтесь, это выражение образное, но очень верное. Мужчины, живущие в долгих разлуках с женами, любят не их, а в их лице образ, созданный в часы разлук и одиночества. Чем больше моряк влюблен, тем этот образ, как правило, более далек от оригинала. Так уж устроена жизнь, что мужчины, горячо любимые всеми окружающими, остаются не любимыми самыми дорогими для них людьми — женщинами. Моряки, люди не глупые и волевые, часто прощают многое своим подругам, что наверняка не простили бы, живя постоянно на берегу. Даже когда тайное становится явным, они прощают в надежде на лучшее. Если вы готовитесь стать капитаном, крепите семейные отношения, не идеализируя любимого человека, расставаться со своими иллюзиями всегда тяжело. И помните, только безответственные люди всю жизнь гоняются за мечтой, и чем раньше вы это осознаете, тем меньше разочарований достанется на вашу долю. Сегодня я утомил вас, завтра, если позволит обстановка, сыграем в интересную игру. У вас на полке я заметил Морской словарь издательства Министерства обороны, кстати, один из самых удачных. Его редактор вице-адмирал Фадеев был другом нашей семьи. Готовьтесь, мы сыграем в игру, в которую вы наверняка играли, используя названия городов, а у нас будет морская тематика и терминология.
Игру я проиграл с треском, начинали пять раз заново, и каждый раз больше десяти минут мне не удавалось продержаться. Его познания были энциклопедическими, около двух часов я выискивал самые незнакомые и заковыристые слова, но он отвечал безошибочно. Впрочем, знания капитана во многом были обширными, казалось, нет ничего на свете, чего бы он ни знал. Конечно же, ему помогало и знание иностранных языков, четыре — в совершенстве, а объясняться мог и на других.
За все время моей работы в пароходстве встретились два капитана, поразившие меня трудолюбием и знаниями, но если Костылев постоянно пополнял запас знаний упорным трудом, то Юдович скорее дополнял его, шлифуя грани познания.
В последнем рейсе перед приходом он вызвал меня к себе в каюту. На столе стоял его любимый ром, кофейник и две чашки. Я уже знал, что так он прощался со всеми командирами, уделяя каждому минут двадцать. Сказанное им тогда стало для меня не только приятным, но, как потом окажется, и очень полезным. А такое непременно запоминается.
— Работать с вами было интересно. Скажу честно, мне такого штурмана не хватало во время плавания на немагнитной шхуне "Заря". Вы натура романтичная, а там романтики хватало — плавание не раз вокруг света, в самых отдаленных уголках, таких, к примеру, как Полинезия, Новая Зеландия, куда вряд ли вы попадете. Линейное плавание не для романтики, выходите в Океан. На этой линии все мелко и не расширит кругозора, со временем превратитесь в равнодушного извозчика. Не задерживайтесь здесь больше чем на пару лет. Если понадобиться моя помощь, не стесняйтесь, помощь в хорошем деле оказывать приятно. Изучайте историю морских открытий, учите языки, это помогает в море не опуститься, устоять перед неудачами, которые непременно еще встретятся на вашем пути. Возьмите мой скромный подарок, — протянул мне англо — русский Штурманский словарь, весьма редкую в то время книгу. — И не забудьте мою просьбу насчет Эдуарда Болеславовича, об этом же я попросил электромеханика, который у вас с успехом заменяет судового врача.
По трапу он сошел такой же элегантный, легкой походкой, и "Волга", присланная начальником Латвийского пароходства, увезла его в аэропорт. Больше мы так и не встретимся, его помощью я не воспользуюсь, но через несколько лет последую его совету.
КАЛИФ НА ЧАС
Плавание с А.Юдовичем не прошло для меня бесследно, вероятно, благодаря ему в августе 1964 я был назначен на должность старшего помощника. В ту осень оказалось затяжным бабье лето, шторма и туманы пришли под рождество, с большими наводнениями в немецких портах, долгими стоянками на якоре в ожидании прохода каналом. Как ни старались мы, штурмана, уберечь Яхимовича от перегрузок, он часто нервничал, и это сказалось на его здоровье. После посещения судна представителями парткома на предмет проверки политико-воспитательной работы на судне был отстранен от должности первого помощника капитана по "причине достижения пенсионного возраста" любимец экипажа Симонов Николай Федорович, человек добрый, порядочный, прошедший войну. Конечно, он имел по тем временам недостаточное образование: восемь классов школы и курсы политработников в годы войны, но для него это было и не нужно в возрасте шестидесяти лет. В своей работе он всегда привлекал к лекциям командиров, которые легко справлялись с разъяснениями по вопросам хрущевской оттепели, перевода сельского хозяйства на выращивание кукурузы, или как построить коммунизм к 1980 году.
