Через сорок лет я вновь постучись в дом этого дорогого для меня человека. Перестройка многое изменит в нашей жизни, сдаст бронзовую табличку адвоката в металлолом. Сам адвокат ранее выедет в Израиль, а осядет в Швейцарии, где и умрет. Его наследники с поддельными документами на квартиру объявятся в Питере и попробуют отсудить эти 186 квадратных метров в центре города. Но к тому времени в ней будет открыто кафе, принадлежащее новому русскому, по указанию которого для убедительности в том, что они теперь хозяева, убьют одного из наследников. В этом кафе с названием "У Эдика" я буду пить кофе, и ко мне подсядет бесцеремонная хозяйка. Мы разговоримся, и она расскажет, что во время ремонта и реконструкции помещений они найдут в подвале много книг, альбомы, которые вывезут на свалку. Похвастает, что теперь они полноправные хозяева и имеют документы — необходимые "ксивы" от самого Собчака.
Тогда впервые сильно прихватит сердце, и в ближайшей аптеке меня выходят две пожилые женщины, хорошие кардиологи, оказавшиеся не у дел. Одна из них, несмотря на мои возражения, проводит до автобуса Санкт-Петербург — Таллин.
Провожать меня приедет и Катерина. К тому времени, она вырастит детей без мужа, который так и не вернется в Питер и сгинет где-то в смутное время. Именно она станет последней, с кем мы будем поминать Надежду Андреевну при встрече, но не надолго. Когда ее сын погибнет в плену у чеченцев, Катя уедет в Чечню работать в госпитале поваром, а через год сама погибнет в подбитом вертолете.
И самое ужасное, что могила моей учительницы до настоящего времени не сохранилась. Катя была последней, кто регулярно ухаживал за ней. По истечению двадцати лет ее сравняют с землей и продадут место другим. В наше время земля стала слишком дорогой, а память о человеке напротив потеряла свою цену, как и многие другие ценности, присущие русскому человеку.
А тогда перед тем, как уснуть, тетя протянула мне конверт со словами: — Может быть, я не права, но это письмо от матери ты должен прочесть, в нем слишком много говорится о тебе. Утром, если захочешь, ты скажешь мне, что об этом думаешь.
Письмо было длинным и несколько сумбурным. В нем мать жаловалась на отчима и сообщала, что готова с ним разойтись. Разногласия зашли настолько далеко, что она вновь сменила фамилию и стала опять Веселовой. Почти целая страница была обо мне. Мать писала, что недовольна моим быстрым браком и не верит в его долговечность. В конце письма она сообщала, что ходила к начальнику Азовского пароходства и получила его принципиальное согласие на мой перевод в Жданов.
