Тракторист опять почесал голову, влез на трактор. — А что тут придумаешь? Голову иметь надо, кумекать, чтобы этот срок узнать и во время все сделать. Вопрос ты мне трудный задал, мил человек. Его одному не решить. Старики наши завсегда такое миром решали, а сейчас молодые все сами хотят, нас не спрашивают. А знаешь, может и правильно. Мы такое понаделали, что им долго ломать придется, а ломать — не спрашивают. Специалист? Я не специалист, я хлебороб. Это вам есть время башку ломать, а мне пахать надо. Так что поехал я.
Он запустил трактор и вскоре скрылся за бугром на фоне гаснущей вечерней зари, и только шум двигателя некоторое время доносился до нас.
— Ну что, понял? — спросил отец.
— А ты? — И мы оба рассмеялись.
Когда мы улеглись, пришла Васелина, принесла кислуху (домашнюю ряженку), деревянные ложки и села в ногах. Кислуха была густой и жирной, с толстой корочкой и необыкновенно вкусной. Когда мы с ней расправились, она промолвила, горестно вздохнув:
— Умирает наш дядя Коля. Этой зимы не переживет. Так уж вы, Ляксандр Василич, не стесняйтесь, ежели попросит стаканчик, преподнесите. Как не остаканить несчастного человека. Вы ушли, а он мне и говорит: — Видала у Василича какой сын? А у меня никого, только ты, и то не жена, а хозяйка, только работник — то я хреновый. Так и сказал, серьезно и первый раз без матюгов. А всё война проклятая, у его Серафимы пятеро детей было, и всех зараз.
Она положила руку мне на бедро и произнесла: — Вы-то хоть без войны и крови проживите. Навоевались за вас родители.
Когда она ушла, я решил, что самое время задать отчиму мучивший меня вопрос, но он опередил меня.
— Знаешь, сын, уйду я с завода, — и сделал небольшую паузу, я этим воспользовался:
— Тебе не нравится работа?
Не отвечая на мой вопрос, он продолжил: — Там такие мужики работают! Что ни мастер, то асс, лет пятьдесят на своем месте. Льют вал для ледокола, инженеры и технологи всеми отделами за качество божатся. Все анализы, говорят, как положено, а мастер говорит — брак. Вывезут из цеха, поставят на обработку, проверят рентгеном — точно брак.
Спрашивает генерал-лейтенант — директор завода: — Как ты определил брак? — а тот в ответ: — Запах в мартене при плавке не тот был, а при разливе металл цвета не додавал, не докипел, значит.
Они за свою жизнь столько перевидали, что домну и металл, как живого человека, понимают. И сварщики такие же, и инструментальщики, продукцию которых меня как инспектора ОТК проверять заставляют. Какой к черту инспектор? Я в нем ни уха, ни рыло. Вот любого истребителя, любую фигуру высшего пилотажа выполнить заставлю, да не как-нибудь, а лучше других. Старики меня жалеют, ветеран, пусть и молодой, а вроде как зря пострадавший, демобилизованный по выслуге лет, а мне эта жалость — нож в сердце. Я с моей пенсией и так безбедно проживу. Вот и не могу людям в глаза смотреть, а мать не понимает. Стыдно, говорит, на рыбалке пропадать, без работы сидеть, будто больной или старый.
Мне хочется поддержать его, и я говорю, не подумав: — Может зря, папа, ты сюда приехал, в Кропоткин нужно было? Там мать с дедом и брат, в саду да огороде бы старикам помогал.
— Ты что! Мать сразу сказала, что тогда никуда не поедет, в Сердобске останется. Не сложилось у нее с моим родными, — быстро отвечает он и тут же спохватывается: — Да и сам я не собирался, Федор сразу бы подумал, что на хату претендую, к тому же в саду и огороде я не силен. Я в Ейск просился, туда, где учился летать, но не пустили, предлагали места в Центральной России, в Орел да Белгород. А здесь в Мариуполе мои фронтовые друзья, море под боком и до Кропоткина на мотоцикле часов десять-двенадцать, вот и согласился, да и не жалею. Вот мать плохо здесь приживается, народ не тот, жарко и скучно ей, все чаще свою Максатиху вспоминает, а мне как мужику обидно, она чуть что, сразу о прошлом.
Он замолчал, проверяя, сплю я или нет, и, убедившись, сказал слова, которые запали мне в душу на всю жизнь: — Говорят, женщина живет прошлым, если мужчина не может дать ей будущего. Вот и получается так, что у меня будущего нет. В генералы не вышел, значит не судьба, да я и не стремился. Генералы летают мало, а я без полетов хандрить начинал. Терять совесть и шагать по трупам только ради своей выгоды нельзя, но и останавливаться в пути тоже, да думать об этом нужно было раньше. Хочу тебе сказать: временем дорожить нужно, все можно наверстать, и деньги и почет, а вот время не вернешь. Профессионалом ты еще станешь, а слова тракториста запомни. Наш дед как-то сказал мне: можно ошибиться и даже не раз, главное — не обгадиться, тогда и отмываться не придется.
А жена у тебя хорошая и красивая, и легкой жизни с ней при твоей профессии не обещаю. Ждать всегда нелегко, для этого нужно не только любить, но и уважать, понимать друг друга. Будет, дай Бог, понимание, остальное все приложится.
