Так закончилось пребывание на моем первом после окончания училища судне. Счастливого конца не получилось, но почему-то было убеждение, что эти два года не прошли даром. Как показали дальнейшие события, полученный опыт, как плохой, так и хороший, пойдет на пользу.
Наступало время подняться на палубу судна уже в новой должности, и я не сомневался в том, что к этому готов.
* * *
Инспектор по кадрам протянула Велеву трудовую книжку со словами:
— Проверьте, пожалуйста, записи в трудовой книжке. Все ли записано правильно?
На раскрытой странице он прочитал короткую запись на государственном языке:
Внизу почему-то значилось:
Механически он пролистал страницы и остановился на разделе "Сведения о награждении".
Последняя тридцать пятая запись датирована 1989 годом. Он усмехнулся. Выходит, в советское время он работал так, что поощрялся более чем раз в год, а вот при капитализме не заработал ни одной благодарности, и это при многих буксировках, успешных спасательных и ледовых операциях. Правильно сказал один из капитанов, плавающих последние годы под иностранными флагами:
— При капитализме нужно работать, не совершая подвиги в прямом и переносном смысле. Наградой за труд хозяин считает выплаченную в полном размере зарплату согласно договора. Остальное его просто не интересует.
Выходило, что его компаньоны по фирме считают так же. А впрочем, они не виноваты, бизнес есть бизнес, чем они хуже иностранных судовладельцев? Однако он решил попрощаться с теми, с кем проработал много лет.
На прощальном обеде было сказано немало хороших слов в его адрес, которые уже почти не доходили до сознания. По многолетней привычке Велев держался, как на капитанском мостике, не показывая того, что происходило сейчас в его душе, а когда все закончилось, вновь почувствовал боль в сердце и принял нитроглицерин. Домой его отвез старший сын, который, понимая состояние отца, пытался взбодрить рассказом об очередной рыбалке. Жена, внимательно посмотрев ему в глаза, обняла и, сдерживая слезы, повела в сад, где попросила помочь посадить рассаду горячо любимых ею цветов. Он даже рассмеялся при мысли, что теперь вся его трудовая деятельность будет состоять из работ в саду да по хозяйству.
— Ты что это смеешься? — с недоумением спросила жена.
— Вспомнил, как Уинстон Черчилль ответил парламенту, когда его отправили на пенсию:
"Если вы думаете, что я буду только возиться с цветами в саду, то глубоко ошибаетесь. На свете есть еще виски, и держитесь, когда я напишу мемуары".
— Я тебя поняла, — улыбнулась жена, — вот и пиши, а за остальным дело не станет.
Ее слова словно отрезвили его. Действительно, что он рассопливился? Ведь давно готовился к этому, другого-то ничего не оставалось, к тому же и здоровье стало сдавать. Вот и председатель медкомиссии напоминала, что после апреля этого года она ему "добро" не даст, а апрель кончается, придется идти "сдаваться", как он любил говорить в таких случаях.
— Апрель, апрель! — Он выпрямился и быстро пошел в дом.
— Вот неугомонный, — пробурчала жена, — никак не успокоится.
Велев открыл стол, достал трудовую книжку и пробежал страницы. Как же это он сразу не сообразил? Мистика, какая — то! Пришел в пароходство 6 января 1959 года, сошел с последнего суда 6 января 2003 года. Получил первое назначение помощником капитана 22 апреля 1961, а закончил трудовую деятельность 22 апреля 2003 года! Нет, здесь без провидения не обошлось. Такая закономерность не случайна. Вот что значит судьба!
На душе неожиданно стало совсем спокойно. Значит, еще поживем и еще кое-что полезное сделаем за оставшиеся годы, подумал он, словно получив благословение
* * *
ПЕРВЫЕ ВАХТЫ НА "ВОРМСИ"
Зимний Таллин всегда был удивительно похож на иллюстрации книги рождественских сказок. Даже если бы не украшали елок на его улицах и витрины магазинов, белый пушистый снег на деревьях скверов, крышах домов делал его нарядней и миниатюрней, отчего он выглядел словно игрушечный. В преддверии Нового года люди становились приветливей, добрее, выводили на улицы детей — полюбоваться световыми гирляндами, огнями витрин. Пока шел от вокзала на автобус через Ратушную площадь, предпраздничная атмосфера окончательно успокоила меня, и я подумал, что это символично — в Новом году начинается новая жизнь.
Когда на другой день после обеда пришел в отдел кадров, все готовились встречать праздник, в украшенном гирляндами кабинете инспекторов накрывали стол, и Дорофеева, с неизменной папиросой во рту, встретила улыбкой.
