— Вот, смотрите, что значит, человек правильно понимает службу, — произнесла она, указывая на меня. — Другой бы спокойно отгулял праздники, и явился числа третьего, а он прямо с дороги примчался. Оставь свои документы на столе и отправляйся к теще на пироги. С сегодняшнего дня ты на выходных, но долго гулять я тебе не дам. Если поедешь в свой Питер, то третьего обязательно возвращайся, у начальников к тебе серьезный разговор, а чтобы голова зря не болела, знай — особо ругать тебя, не будут. Так что с Новым годом тебя и твое семейство.
Юрьевы, а их в Таллине было немало, отмечали праздники всегда все вместе, шумно и весело, и задумываться над тем, что готовит мне начальство, было некогда. Праздники пролетели быстро, а третьего утром позвонили, что меня ждут в кадрах к четырнадцати часам.
В кабинете, куда меня привела инспектор, шепнув: "Расслабься, не съедят", сидели знакомые мне начальник ОК Михайлов, начальник службы мореплавания, капитан — наставник Гуревич и два незнакомых капитана. Указали на стул напротив, и я понял, что разговор будет серьезным.
Дорофеева стоя зачитала мое еще короткое личное дело, перечислила заслуженные за два года плавания грамоты и благодарности и, завершая представление, огласила радиограмму с судна:
ПАРТИЙНАЯ ЗПТ КОМСОМОЛЬСКАЯ ОРГАНИЗАЦИИ РЕКОМЕНДУЮТ ЗПТ
АДМИНИСТРАЦИЯ ВАШИМ ПРЕДЛОЖЕНИЕ СОГЛАСНА ТЧК
КМ СЕЙДБАТАЛОВ.
Воцарившееся непродолжительное молчание прервал начальник ОК: — Трудно плавать с Сейдбаталовым?
Отрицать было бессмысленно, что делается на судах, в кадрах знали, и я ответил дипломатично: — Трудно, но интересно.
— Интересно, это чем же? — спросил один из капитанов.
— Скучать не приходится, — ответил я, стараясь быть немногословным.
— То-то я смотрю, два года в матросах бывший старшина роты отсидел, — промолвил начальник Моринспекции Ермолаев. — Другие за это время уже до вторых помощников доскакали, а ты даже не просишься. Или раздумал капитаном стать?
— До капитана ему еще далеко, — вступилась инспектор, — а вот побоцманить он уже успел, и неплохо.
— Так, может, и оставим его в этой должности, — прервал начальник кадров, — молодые боцмана с образованием штурмана нам нужны.
— У нас старых, правда, с другими университетами, хватает, а этот, говорят, и материться по-настоящему не научился, — заступилась Дорофеева.
— Этому еще научится, — сказал капитан постарше. — А как у вас с немецким языком? — и продолжил уже на отличном немецком: — Не забыли еще?
Пока я думал, на каком языке отвечать, Ермолаев ответил за меня: — Если подзабыл, вспомнит. Берите его к себе. На верфи в Ростоке и проверите. Я его вам по блату уступаю, на него еще кое-кто виды имеет.
— Хватит авансы давать, — подвел итог Михайлов. — Это мы решать будем, куда его направлять. Вы сначала, Сергей Николаевич, — обратился он начальнику Моринспекции, — техминимум у него примите, да построже. За два года в матросах всю училищную науку забыть можно, — и обращаясь ко мне, подытожил: — Ну что, Веселов, не без замечаний, но экзамен у Сейдбаталова ты выдержал. Будем выдвигать тебя в штурмана, уж больно защитница у тебя хорошая. Куда, потом определим, когда техминимум сдашь, но более двух недель подготовку. Не затягивайте — обратился он уже ко всем.
Из кабинета начальника мы вышли вместе с инспектором. Та без промедления написала копию приказа о направлении на техминимум.
— Вот и кончилось твое пребывание в матросской должности. Серьезный шаг делаешь, и если на этом пути споткнешься, матросом я тебя уже не возьму, имей это в виду. Успеха тебе, особенно тщательно готовься в Навигационной камере, на третьих штурманов вешают теперь электронавигационные приборы.
Когда я готов был уйти, она взяла меня за рукав и сказала голосом, лишенным официальности: — Я уверена, что ты не споткнешься. Иди, там тебя Чиж ждет. Он-то и разъяснит, с чего начать. Подожди, — она задумалась. — Ах, вот, чуть не забыла главное. Обязательно пошей форму и фуражку. Если не возьмутся в нашем ателье, у них всегда заказов полно, да только не от моряков, Чиж подскажет — он из юнг, выход всегда найдет.
Чижиков ждал этажом ниже, сидя на широком подоконнике. От его улыбки и просто оттого, что в нужную минуту он появлялся рядом, словно черт из табакерки, мне стало легко и приятно.
— А я вас там, наверху искал, — не зная, с чего начать, сказал я.
— В этой конторе, чем выше, тем начальства больше. Запомни, если хочешь подумать или радостью поделиться, спускайся сюда. Чем дальше начальник от дверей своего кабинета, тем больше у тебя шансов, что не потянет он к себе в кабинет.
Посмотрел на меня внимательно и спросил: — Поздравлять тебя или как? Куда пошлют, не сказали?
— Нет, только Евгения Ильинична заставляет форму шить, да просит с этим поторопиться.
— За форму не волнуйся, если надо, Рахильчик за ночь сошьет, и сидеть она на тебе будет, как на адмирале Нельсоне. А техминимум сдавать лучше без формы, на первый раз меньше придираться будут. Начни с Навигационной камеры и картографии. Завтра с утра и приходи, там и про форму твою поговорим.
