– Слежу за тем, чтобы меня все заметили, – ответила Диана, неохотно признаваясь самой себе: за то, что она идет сейчас с гордо поднятой головой, следует благодарить Хейбери. До встречи с Оливером Диана ничего не знала ни об искусстве выживания, ни о том, как противостоять мужчинам. – Не останавливайся.
– Да, миледи. – И они двинулись к лестнице, ведущей в собственную ложу Оливера. – Если эта ерунда тебя беспокоит, только скажи – я буду счастлив призвать на помощь Мандерли и устроить сцену.
– То, что все говорят обо мне, – это не ерунда, а польза для дела.
– Но, должно быть, тебя это не слишком радует.
Ну вот! Стоило только подумать, что Оливер заслужил пару добрых слов, как он уже готов взять тебя под опеку. Обернувшись к нему, Диана изобразила на лице такое красноречивое удивление, какого нельзя было не заметить.
– Что я слышу? Сочувствуешь кому-то, кроме себя, любимого? Может, тебе прилечь?
– В обычной ситуации я бы принял это за приглашение и предложил тебе присоединиться, – ответил Оливер не моргнув глазом. – Но с самого твоего появления сегодня меня не оставляет подозрение, что ты хочешь поскорее отработать оставшиеся восемь часов нашего соглашения – и с этим покончить.
«Вот ублюдок!»
– И что наводит тебя на такую мысль, кроме твоего самомнения, разумеется?
Оливер наклонился к ней.
– Дорогая моя, – проговорил он вполголоса, – я беру то, что мне причитается, так и тогда, как и когда сам решаю взять.
Должно быть, ему в голову не приходит, что мысль о следующем… ночном свидании не дает ей покоя. А может быть, ему просто плевать на ее чувства? Да, конечно, это вернее.
– Значит, ты действительно намерен сидеть здесь три часа и смотреть «Короля Лира».
Оливер усмехнулся, обходя троих разряженных щеголей, которым ни при каких условиях не светило попасть в «Тантал».
– Уверен, тебе понравится. – И, бросив на нее взгляд, он добавил: – Кстати, я тебя обманул.
Некоторое усилие понадобилось Диане, чтобы сохранить внешнюю безмятежность. Насколько она знала, до сих пор Оливер обманывал ее всего один раз, и это плохо кончилось.
– Обманул в чем?
– Мы пришли смотреть не «Короля Лира».
– А что же тогда?
– Другую пьесу. – Оливер отдернул бархатную занавеску и жестом пригласил Диану войти в ложу. – «Укрощение строптивой».
Если бы большая часть публики внизу не смотрела в их сторону, Диана, наверное, его ударила бы.
– Если ты хочешь сказать, Хейбери, что строптивая – это я, значит, я сильно переоценила твой ум и проницательность. Скажу больше: даже если бы я нуждалась в укрощении, ты – не тот человек, что меня укротит. – Сердито фыркнув, она опустилась в кресло. – Такого человека не существует!
Оливер сел с ней рядом.
– Поверь, Диана, – проговорил он так тихо, что за многоголосым гудением зала она едва расслышала его голос, – я не чувствую ни малейшего желания или потребности тебя укрощать. Так уж вышло, что ты мне нравишься такой, какая ты есть.
– И не пытайся умаслить меня лестью! – отрезала Диана, из последних сил удерживая на лице рассеянную улыбку ради публики. – Если ты не считаешь меня строптивой, зачем лгать мне о том, какую пьесу мы будем смотреть?
– Затем, что иначе мы поспорили бы наедине, и я бы проиграл. А я хочу посмотреть пьесу.
– Интересно, почему? В ней играет какая-нибудь твоя любовница?
Едва этот вопрос слетел с ее губ, Диана ощутила нелепое желание зажать уши, чтобы не слышать ответа. Господи! Да какая ей разница, что он ответит?
– Сам удивляюсь, но нет. – Оливер провел пальцем по краешку ее платья. – Я еще не говорил, что ты сегодня потрясающе выглядишь? Не будь я таким прожженным циником, сказал бы, что от тебя захватывает дух.
Что ж, неожиданно. И какая-то часть ее – та, которой все еще восемнадцать, которая мечтает, чтобы ее обожали, а не заключали с ней сделки, – была польщена этим комплиментом, и тем, что он так думает, и тем, что он не стесняется об этом сказать. Однако той глупой восемнадцатилетней девчонке никто еще не разбивал сердце.
Несомненно, в ответ Оливер ожидал услышать обычную колкость. Диана глубоко вздохнула:
– Спасибо.
Оливер изумленно смотрел на нее.
– Спасибо? И все?
Диана пожала плечами, устремив взгляд на противоположную ложу.
– Милый комплимент.
– Я и хотел, чтобы прозвучало мило.
Диана снова бросила взгляд на ложу напротив.
– Кто это там разглядывает меня в бинокль?
– На тебя смотрят все. Зачем выделять кого-то?
Легкая сладкая дрожь пробежала по телу Дианы. Если бы они совсем недавно не закончили обсуждать ревность, она непременно спросила бы, откуда такая внезапная сухость в его тоне.
– Должно быть, тебе он не друг? – спросила Диана вместо этого.
– Это Адам Басуич герцог Грейвз. Во время открытия твоего клуба, кажется, был в Йорке. Наверное, только что вернулся.
– И он тебе не нравится, потому что…
– Я не говорил, что Грейвз мне не нравится.
– Хорошо, какое слово ты предпочитаешь? – не отставала она. Если что-то или кто-то выводит Оливера Уоррена из себя, об этом полезно знать.
– Знаешь, ты иногда упрямее собаки, вцепившейся в кость. Бог с ним. Занавес поднимается.
