Уже после того, как фон Папен стал канцлером, в печати был опубликован полный список членов "Клуба господ", официальным органом которого считается журнал "Ринг". Редактор этого журнала и один из руководителей клуба барон фон Глейхен известен в истории Германии тем, что он немедленно после ноябрьской революции организовал "антибольшевистскую лигу", финансировавшую из средств померанских помещиков и рейнских промышленников всякие организации, которые боролись против "большевизма", т. е. Против революционного движения германского рабочего класса. Следы этой деятельности фон Глейхена можно найти и в организации добровольческих отрядов Носке, и в организации убийства Розы Люксембург и Карла Либкнехта. Фон Глейхен связан со всевозможными контрреволюционными и фашистскими организациями, а самый "Клуб господ" является местом сборища всяких отставных чиновников и генералов старого режима, которые надеются, что "их еще призовут". Все это сборище сановников в отставке, вероятно, сочувственно выслушало доклад заурядного "большевикоеда" фон Папена, но им тогда и в голову не приходило, что их докладчик фон Папен когда-нибудь будет канцлером. В прусском ландтаге никто не слышал, чтобы фон Папен объявил себя вождем нового консервативного курса, каким объявил себя молодой Бисмарк, несмотря на возмущение врагов и недоумение, граничащее с испугом, своих друзей по классу и по фракционным скамьям. Наоборот, когда руководство фракции узнало про какие-то интриги фон Папена против прусского кабинета Брауна и пригрозило ему лишить его за нарушение партийной дисциплины мандата, он покорно голосовал доверие этому правительству "Веймарской коалиции".
Но вдруг 12 апреля 1932 г. депутат фон Папен выступил с трибуны ландтага с заявлением, что он голосовал против кабинета Брауна. Биограф Папена проф. Шоттэ совершенно правильно считает, что в этот день фон Папен появился на авансцене германской политики, хотя в свое время никто и не обратил внимания на отход Папена от линии своей партии. В письме в редакцию журнала "Ринг" фон Папен объяснил свое выступление против кабинета Брауна:
"Канцлер (Брюнинг) выдержал упорный бой. Со всем присущим ему жаром преданности судьбам германского оте-чества, со всей силой внутренней связи между двумя сильными личностями Брюнинг боролся за Гинденбурга. В исторический час германский народ решил, что личность есть все, а партия ничего. Углубленный и всепоглощающий смысл дня 10 апреля 1932 г. (избрание Гинденбурга президентом) должен стать отправной точкой для возрождения нации. Это надо сегодня осознать. Если данное решение не будет принято во внимание, то сегодняшние победители войдут в историю, как люди, пытавшиеся гальванизировать умирающий век либерализма устаревшими и истрепавшимися средствами парламентского искусства". Фон Папен призывает в своем "письме в редакцию" партию центра стать во главе нового движения. "Несколько раз указывал я уже публично на то, что мне представляется самой великой внутриполитической задачей главы германского правительства привлечение тех ценных элементов к управлению государством, которые находятся в рядах правых партий. Центр всегда с гордостью указывал на то, что его историческая миссия после революции заключалась в привлечении социал-демократии к управлению государством, в превращении социал-демократии в буржуазную партию. Неужели перед центром не стоит та же самая задача по отношению к тому движению, которое теперь заливает страну справа".
Смысл выступления фон Папена в ландтаге, таким образом, ясен: где-то и кто-то решил, что правительство Брюнинга не в состоянии решить основной ударной задачи привлечения и государственный аппарат и использования национал-социалистического движения. Чья-то рука (потом оказалось, что это рука генерала Шлейхера) указала на Папена, как на политика, который мог бы попробовать выполнить задачу, которую не мог или отказывался выполнить канцлер Брюнинг. Почему указующий перст остановился на Папене? Потому, что генерал Шлейхер был с Папеном знаком еще по кадетскому корпусу и затем службе в гвардейском полку, потому что генералу Шлейхеру нужен был политик, которому он в должный момент мог сказать: "Я тебя породил, я тебя и убью".
Каждый более самостоятельный политик мог в германских условиях сумерек буржуазного государства оказаться Големом. Как в еврейской легенде глиняная фигура, созданная рабби-чудотворцем, живет затем своей самостоятельной жизнью, так и в Германии мало-мальски самостоятельный политик мог выйти из повиновения генерала Шлейхера. Шлейхеру казалось, что фон Папен выйти из повиновения не может. Ценное в нем: его связи с юнкерами, его связи с промышленниками, и что главное — факт его принадлежности к партии центра, что дало надежду на то, что центр останется по отношению к кабинету Папена нейтральным. Однако заручиться поддержкой центра фон Папен не сумел. Как не сумел выполнить другого задания по линии привлечения национал-социалистов к участию в коалиционном правительстве.
