Опорой папеновского правительства была поэтому только армия. Недаром близкая правительству газета "Дейтче Альгемейне Цейтунг" цитировала в те дни изречение историка Трейтчке: "Нет учреждения, которое так осуществляло бы идею государственного единства, которое так не посредственно давало бы и рядовому человеку почувствовать принадлежность к великому сообществу, как организованная армия, отвечающая состоянию умов нации". Одного Трейтчке мало. Цитируется еще и знаменитый фельдмаршал Мольтке, соратник Бисмарка: "Армия является самым выдающимся учреждением государства, ибо только она делает возможным существование остальных учреждений того же государства: все политические и гражданские свободы, все творения и завоевания культуры, финансы, само государство существуют и падают вместе с армией". Но, кроме армии, очевидно, должно существовать еще что-то: во время Бисмарка, кроме армии Мольтке, которую воспевал Трейтчке, был еще и Бисмарк. Поэтому все та же "Дейтче Альгемейне Цейтунг" храбро тревожит тень короля Фридриха II: "Сила государства покоится на его великих людях, которые рождаются государству в потребный ему час". И, наконец, цитируется еще Бисмарк: "Я считал бы несчастным трусом того министра, который не поставил бы на карту свою честь и свою голову, чтобы спасти отечество даже против воли (парламентского) большинства".
Фон Папен поставил на карту свою честь, хотя и не свою голову, ибо пока его голове ничего не угрожало. Про его внешнюю политику говорить не будем, ибо его эскапада в Лозанне имела только то последствие, что сначала говорили о "гусарских налетах" в политике, а теперь стали говорить об "уланских налетах". Это был единственный положительный результат его беседы с Эррио, во время которой германский канцлер предложил французскому премьеру формальный франко-германский военный союз, острием своим направленный против СССР. Если в области внешней политики Папен должен был сказать по адресу Франции "да", то в области внутренней политики ему было поручено сказать "нет" национал-социалистам в ответ на их требование передать им всю полноту власти.
Военный министр фон Шлейхер сказал (если верить "Кельнише Цейтунг") про Франца фон Папена: "Это человек, который умеет сказать "нет" с величайшей вежливостью. Чтобы быть вождем, человеку надо не только обладать дешевым скептицизмом, но еще обладать известной долей цинизма".
На поверку оказалось, что фон Шлейхер ошибся в своем товарище по кадетскому корпусу и по гвардейскому полку. Папен сумел, хотя и без приписываемой ему Шлейхером вежливости, ликвидировать участие социал-демократии в правительственном аппарате (разгон прусского правительства Брауна-Зеверинга), но не оказался способным сказать какое-либо новое слово. Неутомимый биограф Папена Шоттэ собрал в книжке "Новое государство" изречения, речи, статьи и частные высказывания бывшего канцлера. Профессор Шоттэ пытается нам объяснить, на основании самых различных высказываний канцлера Папена, что его правительство представляло собой что-то "принципиально новое". Возьмем, говорит Шоттэ, историю возникновения правительства Папена. Как образовывались раньше правительства в Германии? "На первом плане стояли политические и личные интересы. Тот или другой вождь партии требовал себе какого-нибудь портфеля или для кого-нибудь из рядов своей партии, причем обыкновенно речь шла о каком-либо его сопернике, от которого он хотел избавиться". Только после этого говорили о программных вопросах и проблеме изыскания большинства в парламенте. Иначе дело обстояло при образовании правительства фон Папена в течение 48 часов, правда, без программы и без большинства в парламенте, а лишь милостью президента-фельдмаршала и военного министра Шлейхера.
В этом возникновении правительства Папена проф. Шоттэ видит доказательство осуществления "идеи господства" в отличие от идеи руководства. Что такое "идея господства", — проф. Шоттэ не объясняет, но говорит, что по этому поводу "нельзя торговаться" и что она "абсолютна;". Даем теперь слово самому Францу Папену: пускай он выступает перед читателем:
