Поэтому и в области внутренней политики Штреземан ждет того момента, когда гора придет к Магомету, т. е. когда воззрения промышленной буржуазии на сотрудничество с социал-соглашателями совпадут с его собственными. Он знал, что, как это ни странно, гора обязательно придет к Магомету. Штреземан стоит во время борьбы из-за конституционного устроения буржуазной республики, что называется, с ружьем у ноги. Он отмежевывается от антиреспубликанской национальной партии, формулирует программу несколько фантастической "всенародной императорской власти", сознавая ее неосуществимость и "давая понять, что он станет в тот момент республиканцем, когда вся республика станет политическим орудием в руках промышленного и финансового капитала. Иначе говоря, Штреземан, любивший перелистывать пожелтевшие страницы истории, делать выводы по исторической аналогии, совершенно сознательно шел путем французских "раллие". Он заставляет свою партию воздержаться при голосовании Веймарской конституции, он не принимает участия в травле социал-демократических министров и в своих речах покровительственно похлопывает по плечу Эберта. Он дает понять, что он никак не считает его государственным гением-самородком, а расценивает его так, как старый кадровый офицер расценивает прапорщика, выслужившегося из фельдфебелей до офицерского чина. Больше всего заботится он о том, чтобы социал-демократы не забывались и помнили об отведенном им месте в буржуазном государстве.
Между тем инкубационный период германской буржуазной республики приближался к концу. Семимильными шагами приближался осенний кризис 1923 года, после которого неминуемо должен был наступить "оздоровительный период" германской республики, т. е. период превращения ее в окончательную государственную форму угнетения рабочего класса и трудящихся деревни промышленным капиталом, смычка которого с аграрным капиталом была уже совершившимся фактом. Процесс превращения социал-соглашательской партии в без лести преданную служанку монополистического капитала был закончен. Буржуазия уже не искала спасения и не трепетала в объятиях социал-демократов, последние лакействовали в ее приемных. На внешнем фронте, под излюбленным предлогом необходимости столковаться ввиду разыгравшейся социальной грозы, намечалось соглашение германской буржуазии с буржуазией победоносной Антанты. Доисторическими казались те времена, когда Стиннес, стоя, "чтобы смотреть врагу в глаза", ораторствовал перед представителями Антанты в Спа, как побежденный, решившийся любой ценой взять реванш. Некоронованный король Германии подготовлял уже в духе современности свое свидание с маркизом Аюберзаком. На внешнем и внутреннем политических фронтах промышленная буржуазия пришла с боями, но зато окончательно, к той политической установке, осуществителем которой давно мечтал быть Штреземан.
12 августа 1923 года. Вечер. По огромной, совершенно опустевшей площади у Бранденбургских ворот идет высокого роста плотный человек, с толстой сигарой во рту, заложив руки за спину и с выражением деланного равнодушия, которое столь типично для всех деловых людей, направляющихся на совещание и не желающих показать ни другу, ни противнику своей заинтересованности в исходе совещания. Словом, перед нами типичный немецкий директор крупного предприятия, с брюшком (ясно, что пиво — его любимый напиток), но не лишенный некоторой легкости мысли, приобретенной за долгие годы борьбы с жестокими конкурентами. — Густав Штреземан направляется из рейхстага к президенту республики Эберту. Он знает, что президент предложит ему быть рейхсканцлером и составить правительство. Он заранее готов принять предложение президента, список министров кабинета "большой коалиции" у него в кармане. Он будет сидеть в том самом кресле, в котором некогда сидел Бисмарк. Он достиг предела мечтаний немецкого бюргера, ибо почетнее сесть на место, на котором сидел Бисмарк и его, Штреземана, идол Бюлов, чем на то место, на котором пока сидел только Эберт и которое станет почетным в глазах германского бюргерства только после того, как его освятит Гинденбург. Исполнился не только предел его мечтаний. Осуществилась и та политическая комбинация, руководить которой Штреземан считает себя призванным уже много лет: в его правительстве представители тяжелой промышленности будут сидеть рядом с социал-демократами.
