«Трудно с женщинами, но обойтись без них нельзя, иначе прервется род человеческий! - разглагольствует Катон. - Поэтому долг обязывает каждого из граждан принять на себя долю известного несчастья, т.е. жениться самому и дочерям стараться отыскать мужей».
«Ты, Салоний! - Катон обращается к писцу. - У тебя дочь в возрасте, приискал ли ты ей жениха?»
Клиент отвечает, что не приискал и ждет, когда патрон поможет советом и указаниями.
«Я могу тебе указать жениха. Человек хороший, только стар"
Писец отвечает, что это не беда, лишь бы патрон, бывший консул и триумфатор, дал соизволение.
«Если так, то знай, что этот жених - я сам!»
Далее следует немая сцена по Гоголю, сменяющаяся поздравлениями и пожеланиями счастья.
У Катона от второй жены был сын, названный так же Салонием. Старший сын умер, достигнув должности претора, т.е. второй по рангу, после должности консула. Катон пережил своего старшего сына. Умер Катон в возрасте 90 лет.
«Катон принадлежал к числу тех людей, которые силой ума и энергией пробивают себе дорогу в жизни, даже не имея знатных предков. Он умел одинаково безупречно вести и свои личные и государственные дела, зная толк и в политике, и в сельском хозяйстве.
Вершины почестей одни достигают знанием права, другие - красноречием, третьи - военными подвигами. Катон же с равным успехом подвизался на каждом из перечисленных поприщ. Что бы он ни делал, можно было подумать, что именно для этого он и рожден. Как рядовой солдат, он во многих боях проявил выдающуюся храбрость, а позднее, уже в качестве командующего, обнаружил незаурядный талант полководца. Он был известен, как крупный законовед и как блестящий оратор. Сохранилось множество его речей, как обвинительных, так и защитных: он умел своих противников доводить до изнеможения, не только обвиняя, но и защищаясь. Многочисленные враги преследовали его, но и он неумолимо отвечал им тем же. Знать причинила ему много неприятностей, но и он ей доставил хлопот не меньше. Надо признать, он отличался тяжелым нравом, был слишком откровенен и резок в речах, но зато недоступен для подкупа и лести, нелицемерен и исключительно честен. Закаленный в постоянных боях и опасностях, он обладал поистине железным здоровьем, сломить которое не смогла даже старость. Привлеченный к суду в восемьдесят шесть лет, он сам защищался и издал свою речь, а в девяносто произнес перед народом обвинительную речь против Сервия Гальбы». (Тит Ливий «История Рима»).
<p>Юлий Цезарь и мировое господство. </p> Даже униженный Карфаген продолжал внушать римлянам страх. В 161 году до н.э. в Карфаген прибыло римское посольство. В его составе был и Марк Порций Катон. Увидев 700-тысячный Карфаген, который благодаря миру, ремеслам и торговле загладил следы войны и украсился величественными зданиями, Катон пришел в ужас. С этого момента он любую речь, чему бы она ни была посвящена, заканчивал одной и той же фразой: «Я также считаю, что Карфаген должен быть разрушен!» («Praeterea censeo Carthaginem esse delendam!»)
