Рюрикович, царь огромной, пусть и взбунтовавшейся державы, как какой-нибудь бандюга из новелл Проспера Мериме хватается за нож (оружие кухарок и разбойников) и с криком бросается на подданного: «Мне такого даже бояре не говорят!».
У немецких разведчиков бытовала до недавних пор поговорка: «Wenn Kundschafter zur Pistoler greifen mub, so ist zu spet» («Если разведчик хватается за пистолет, значит, он опоздал»).
Если царь ведет себя как несдержанный пахан воровской малины, значит, он и есть пахан, но не царь. Но дело-то происходило не на хазе, а то бы… Здоровенный Захар показал царю кулак и грозно рыкнул: «Сделаешь еще шаг, я тебя в порошок изотру вместе с твоей железякой!».
Василий Иванович онемел, остановился. И правильно сделал. Времена стояли неспокойные. Не то что в 1147 году, когда вот такого же задиристого Степана Ивановича Кучку люди Юрия Владимира Долгорукова скрутили вмиг и без суда, без пожеланий боярской Думы, по одному лишь мановению руки князя Суздальского отправили владельца Красных сел к праотцам.
Эх, времена были!
Захар Ляпунов повел толпу к лобному месту, послал за духовенством, боярами, служилым людом. Настойчиво зазвонили колокола. Жители Москвы потянулись к Красной площади, к лобному месту. Захар Ляпунов и другие голосистые говорили народу правду и только правду. Четвертый год Василий Шуйский на троне. Мало того, что сел неправдой, да еще и разруху учинил по всей стране…
Патриарх Гермоген хотел было вступиться за царя, немилого ему, да раздумал, покинул сходку.
Князь Воротынский пришел к Василию Шуйскому и сказал: «Весь народ против тебя, оставь царство, не доводи людей до беды».
Василий Шуйский внял доброму совету, положил жезл и отправился в свой дом. Страна оказалась без царя. Власть перешла к боярам.
На следующий день коломенцы отказались от своих слов, да еще и поиздевались над москвичами, нарушившими клятву верности законному царю.
Тут только жители столицы вспомнили народную мудрость: «С волками жить – по-волчьи выть». Пораньше бы они вспомнили ее! Впрочем, на ход событий это вряд ли бы повлияло.
Низложение царя осудил патриарх Гермоген, Шуйский попытался организовать стрельцов и вернуть царский посох, но вездесущий Захар опередил его. 19 июля он с верными людьми ворвался в княжий дом Шуйского, схватил его, увез в Вознесенский монастырь.
