Просматривая отчёты о закупках скота, я заметил, что наше министерство закупало скот на рынке. Но перекупщики скота завышали значительно цены, поэтому я решил делать такие закупки прямо через производителей. Для этого решили сделать пробную закупку: послали телеграмму нашему агенту по закупкам в одну из деревень, где должна была состояться ярмарка.
В конце мая государственный контролер, который был с инспекцией на фронте за Уралом, сообщил, что в армии не хватает летнего обмундирования, нижнего белья, а также продовольствия. Адмирал стал сомневаться в информации о поставках, которую я предоставил ему ранее. Я настоял на том, чтобы лично провести проверку в войсках, для этого мне нужна была длительная командировка на фронт. Адмирал посоветовал мне не трогаться до середины июня, а потом вместе с ним ехать в Екатеринбург в начале июля.
В июне нас посетил важный гость - мистер Моррис, американский посол в Японии. Я был приглашён на встречу с ним. Естественно, что я поднял вопрос о закупке зимнего обмундирования в США. Но он не проявил интереса к этому. Он спрашивал о нуждах мирного населения. Когда я заметил, что армия находится в более сложном положении, чем мирное население, которое может обеспечить само себя, он только усмехнулся и продолжал гнуть свою линию. После встречи, я сказал министру иностранных дел, что моё присутствие оказалось бесполезным, но я буду настаивать на том, чтобы как-то привлечь внимание Вашингтона к вопросу о поставках обмундирования. К тому времени Знаменский, посланный в США еще Зефировым, начал переговоры по закупке американского военного обмундирования на сумму сорок миллионов рублей.
Я организовал поездку на фронт, и несколько предпринимателей, членов военно-промышленного комитета, захотели ехать со мной. Министерство транспорта могло предоставить мне только старый железнодорожный вагон, частично разрушенный, где только половину купе можно было использовать. Поэтому я взял с собой только своего секретаря.
По пути на фронт я остановился в Петропавловске и собрал предпринимателей на встречу. От них я получил заверения в том, что они будут обеспечивать армию, я же, в свою очередь, обещал не устанавливать жёсткого контроля. Представители зерновой биржи заявили, что будут отслеживать рынок и давать мне советы.
Около Челябинска из окна поезда я увидел большое стадо, которое никто не сопровождал. На остановке наш агент, который встречал меня, объяснил, что положение дел на фронте изменилось - Красная армия теснит наши войска. Военное начальство в Челябинске занервничало и объявило мобилизацию. Наши люди, сопровождавшие скот, были насильно забраны в армию. Я послал протест в Омск. Я не знал, можно ли вернуть этих людей, но мы теряли сотни голов скота.
Из Челябинска я ехал на запад в специальном поезде, который состоял из паровоза и моего вагона. Небольшая остановка была сделана на маленькой станции для того, чтобы проинспектировать военную часть, которая была на отдыхе. Я увидел, что многие солдаты используют мешки с тремя дырами вместо нижнего белья. Это было очень странно, так как ещё два месяца назад наше министерство доставило в войска около миллиона пар нижнего белья и было достаточно времени, чтобы солдаты его получили. Офицеры не могли дать мне никакой информации об этом.
Я поехал дальше в надежде увидеть генерала Каппеля, который когда-то так быстро организовал военные отряды в Самаре. Он успешно воевал с красными. В это время он командовал так называемым Волжским корпусом. Его штаб находился на небольшой железнодорожной станции. Он был очень удивлён, когда увидел меня. Вместо приветствия он воскликнул: “Разве никто не сообщил вам, что два эскадрона красных прорвали наш фронт? Вы могли попасть в их лапы!” Он объяснил, что фронт находится в двух километрах западнее, и что он не может противостоять красным или атаковать их, так как их силы значительно превосходят возможности его войска.
