– И я на это надеюсь. – Я попыталась пройти мимо нее, чтобы выйти из уборной.
Дима положила руку на мое плечо, останавливая меня.
– Ты же придешь на свадьбу?
– Какую свадьбу?
– Ну, когда я выйду замуж за Озгюра.
Звук его имени эхом отразился от стен.
– Я… Я… – ответ застрял в горле.
– Он тебе не сказал? Мы еще не определились с датой, поскольку пока что это секрет, – сказала она, демонстрируя оба ряда своих идеальных зубов. – Но скоро мы объявим всем о помолвке. Ладно, пока-пока!
На этих словах Дима отодвинула меня и достала пудреницу из сумочки. Она прошлась кисточкой по щекам и продолжила сплетничать со своими подругами, которые то и дело хихикали.
Я выбежала из туалета: мозг взрывался, словно хлопушка на празднике.
Меня что, все это время обманывали? Оз играл с моими чувствами? Нет. Такого не может быть. Нужно найти его и спросить, что происходит.
Я хотела пойти обратно, все еще шокированная сказанным, но дорогу мне перегородила женщина с платиновым цветом волос и чуть проступающими темными корнями. Обильный макияж, черты лица подтянуты искусным косметологом.
– Вы Эбби?
Я кивнула.
Женщина протянула мне руку, облаченную в рукав шелкового, кремового платья. На среднем пальце у нее восседало кольцо с громадным бриллиантом.
–
Рукопожатие вышло коротким и слабым. Я улыбнулась – наверное, даже слишком широко. Хорошо, что хоть в зеркале в туалете проверила, не застряло ли чего в зубах.
Женщина убрала руку и положила ее на бедро. Она возвышалась надо мной сантиметров на тринадцать. Получалось, мягко говоря, угрожающе.
– Сын сказал, что встретил тебя в Лондоне.
Я не совсем поняла, вопрос это или утверждение.
– Да, мы познакомились на шествии, когда он учился в Университетском колледже.
Женщина изогнула бровь.
– Я надеялась, что тогда-то он и перестанет бунтовать. Душа у него добрая, но сам он легко отвлекается.
Английский у нее был почти идеален, но я так и не поняла, что она имеет в виду. Я разгладила складки на платье.
– И чем же вы занимаетесь в Лондоне, Эбби?
– Только что выпустилась. Сейчас решаю, хочу я работать в благотворительности или стать юристом.
Айла осмотрела меня с ног до головы.
– Уверена, родители вами гордятся. Озгюр вот скоро присоединится к семейному бизнесу.
Мне хотелось сказать, что он не особо этому рад, но я прикусила язык. Черты лица Айлы ужесточились.
– Я знаю, у него есть какой-то безумный план, чтобы поступить по-своему, – сказала она, скрестив руки.
Боже, она мысли мои читает?
– Вот почему ему нельзя отвлекаться. Будет очень жаль, если его будущее окажется за пределами Стамбула или в сфере политики. Уверена, вы понимаете, что он не вернется в Лондон в этом году. Самым замечательным его достижением будет то, что он женится на Диме и наши семьи объединятся. Семья Тара нам очень важна, у нас получится прекрасный союз. Мы, как же это сказать, равны. – Она снова изогнула бровь, осмотрев мой прикид.
Мне показалось, что я бледнею все сильнее с каждой секундой. Я вообще дышу? Грудь сдавило: меня охватывало то же чувство, что тогда на шествии.
– Свадьба у них будет роскошная. Все как они пожелают, никаких забот о затратах. Прошу меня простить, мне нужно сделать важное объявление. – Она грациозно развернулась на каблуках.
Я яростно заморгала, стоило ей уйти, пройдясь подолом платья по моим ногам. Вот мне и подтверждение слов Димы. И не просто от кого-то, а от его матери. Я ругала себя за то, что не выспросила у Оза про его отношения с Димой. Теперь, наверное, я все поняла. Им суждено быть вместе.
Боль пронзила виски, и я с силой потерла их, пытаясь стереть из памяти услышанное. Какая же я дура! Разгуливала с Озом по городу, когда он встречается с другой.
Гости захлопали; я посмотрела на сцену, на которой мать Оза взяла в руки микрофон. Гости то и дело аплодировали, слушая ее речь. Она подманила кого-то из толпы, и все трое детей вышли к ней на сцену. Я побрела дальше, поглядывая на проблески сцены между головами присутствующих. Оз стоял, скрестив руки.
К ним присоединились еще люди – Дима и двое людей старше ее. Ее родители? Девушка просияла и обвила руку Оза своей. Не знаю, что Айла Арсель там говорила, но когда она приобняла сына за талию, Дима еще крепче прижалась к нему. Потом она схватила Оза за щеки и поцеловала его. В губы. Оз не отстранился.
Сердцебиение грохотом отдавалось в ушах. Не отрывая взгляда от сцены, я попятилась, стараясь не споткнуться о чужие ноги, а потом развернулась и побежала. Координация нарушена алкоголем – я то и дело спотыкалась.
Нужны ли мне еще какие-то доказательства? Я тихо застонала. Кто я для него? Так, мимолетная интрижка, прежде чем он свяжет себя узами брака, что одобрила его семья?
– Эбби, – позвали меня. Я знала, что это Оз, но не хотела оборачиваться. – Эбби, подожди!
Он схватил меня за локоть, вынуждая остановиться.
Мои щеки горели, я тяжело дышала. Я посмотрела на Оза: его лицо было искажено болью.
– Пожалуйста, дай мне объясниться…
