Тут же, как оказалось, ждали и оставшиеся двое наемников, коренастые белобрысые деревенские парни, как два листа с одной березы похожие друг на друга. С чистой совестью свалив на них охрану возов, мы с травником и Сартом завалились в выделенный под отдых сенной сарай и с удовольствием попадали на пахнущую летом и солнцем травяную гору. От ветра защищали добротные стены, а от холодных сквозняков щекочущих шею, вполне спасло покрывало. Да и юбочная накидка не такая уж плохая вещь. Закутавшись по самые уши, и уютно согревшись, я наконец-то уснула.
Времени прошло изрядно, когда из крепкого, без всяких видений сна, меня выдернули тихие шепотки на два голоса:
– Ты думаешь, что они решатся? И даже отпор не побоятся получить? – недоверчивый вздох спутника, – Тогда уж проще было никого не нанимать и вообще..
– Э нет, – уверенный голос седоволосого, – Не проще, так по бумагам, охрана обозу обеспечена, а что разграбили его, так на все ветробожья воля. И подозрений никаких к сопровождающим. Охрану мол перебили, а мы еле спаслись.
– Все равно, что-то не вяжется, – забывшись травник повысил голос и тут же получил шикающие предупреждение от Сарта, – Ну не та ценность у тканей с вином, чтобы охрану под смертоубийство подставлять и своим именем честным рисковать.
– Вы у кого честное имя увидели? Да на этих разбойниках клеймо ставить негде – не открывая глаз, вмешалась я, заставив мужчин дернуться от неожиданности.
– Не спишь уже? – поинтересовался травник.
– А что не видно? – я фыркнула, – а если хочешь спросить, как давно не сплю, то только проснулась и почти ничего не слышала.
Пришлось все-таки открывать глаза и, приподнявшись устраиваться полулежа, чтобы было видно обоих мужчин. Травник с Сартом сидели рядом, трогательно завернувшись в одно широкое покрывало. С запоздалым раскаянием сообразила, что отрез шерстяной ткани, в который я по уши закуталась, мы с Граем намечали в дороге разрезать на двоих. Только вчера ночью не до того было, а утром и подавно.
Я уж открыла было рот, прикидывая как половчее поинтересоваться у спутника, с чего он так седоволосому доверять взялся, а ну как тот с обозными заодно, как дверь сарая хлопнула, впуская холодный сквозняк, и раздался зычный голос кобольда: «Эй вы, охрана свиева, хорош бока отлеживать. Жрать по быстрому и в дорогу!»
Мужчины, переглянувшись, двинулись к выходу. Мрачно пробурчав:"Если вы его бить, меня не забудьте», я потопталась, разминая ногу и двинулась следом.
Солнце резануло по глазам, заставляя зажмуриться после полутемного сарая. Проморгавшись я застыла в удивлении, оглядывая окрестный лес. В Антаре деревьев мало, а вчера за городом по потемкам как-то особо и не приглядывалась. Оказалось, за последние дня, листва на деревьях уже успела слегка пожелтеть. Скоро уже засветится переливаясь всеми оттенками солнечного, от ярко рыжего до светло золотистого.
Как-то быстро в этот год. Я-то думала еще седмиц пять до первого заморозка, ан нет, на пороге уже Свий с ледяными ветрами, только и ждет, пока Ветробог задремать соберется. Успеть бы в Бройр до холодов добраться, что бы не пришлось по морозцу дорогу топтать. А то ведь, упаси ветра, и дожди зарядить могут. Тоже приятного мало…
Мрачные мысли перебил сытный запах мясной похлебки, донесшийся откуда-то с дворов. Голодный со вчера желудок, заурчал так алчно, что пришлось, отбросив все раздумья, поспешить на встречу с поздним завтраком.
Поваром, как оказалось, подвизался старший возница. Почесывая всклокоченную бороду, он хмуро топтался у закопченного котла, изредка помешивая в нем внушительной ложкой на длинной ручке. Неладное я заподозрила сразу, и поэтому почти не удивилась, когда оказалось что чудный аромат мясной похлебки доносится явно не с обозной кухни. Да и варево, плюхнувшееся в мою миску, с едой имело очень далекое родство. Сероватое с вкраплениями нечто, в бытность свою сырым продуктом, скорее всего, называлось пшеничной крупой, но утверждать это наверняка я бы поостереглась. Желудок бурчал все громче, и я даже осмелилась ковырнуть массу ложкой но, едва открыв рот, с лязгом захлопнула челюсти. Крупный с ноготь жук, погиб в кипятке мучительной смертью и теперь дополнял своим телом питательность блюда. Кроме жука, в миске еще был признан только кусок вареной морковки, а вот крупные куски чего-то серовато-зеленого наводили на мысль, что варево уже один раз кто-то ел.
Сглотнув, я с тоской оглянулась на спутника. На лице Грая отражалось такое живое детское любопытство, что я не стала даже сразу окликать парня. Травник возил в миске ложкой и только что не умильными возгласами встречал очередной ингредиент завтрака.
-Иш, как смотрит, – раздался за спиной вкрадчивый голос, – видимо прикидывает, для чего лучше употребить сей чудный яд, а главное, как скормить его возможному врагу.
