Накатило как всегда внезапно. Стоило лишь распахнуть глаза, как пространство вокруг оказалось пронизано цветными нитями. Ярко алые, словно приковывали зверя к развалинам. Длину «цепи» ограничивала разрушенная ограда, дальше зверь просто не ушел бы. От кобольда протянулись молочно-белые полосы, слегка подергивая, словно пробуя на прочность алые. Вот рыжеволосый, взмахнув руками, выкрикнул несколько слов на каком-то каркающем наречие, и медвежья цепь расплывшись впиталась в тело магика. Зверь с несвойственной ему прытью шарахнулся, хвала ветрам, в противоположную от нас сторону. Через минуту о нем напоминала лишь слегка примятая трава да далекий треск кустов.
Напряжение схлынуло и я наконец смогла вздохнуть полной грудью. Не успела порадоваться, что рассеиваться начало кобольдово колдовство, как меня сдернули с телеги. Шея понемногу начала поворачиваться и я сумела разглядеть как в дыру, видимо служившую теперь входом в замок, протащили Сарта и травника.
Хотя какой это замок, скорее просто большой дом. Возникало ощущение, что какой-то великан играл тут в городки. Словно от тяжелой биты, сложилось здание внутрь, просев вдобавок на один бок. Низенькие, едва мне по колено деревца, указывали на то, что еще пару-тройку зим назад тут вовсю кипела жизнь. Только-только успел лес свои права заявить, и потянуть к развалинам зеленые лапы древесной поросли. А ведь богатое было имение. Даже сейчас, на обломках, сохранились следы былой роскоши. Проглядывает кое-где вычурная лепнина. Белеет обветренным боком, чуть в стороне, почти целая конюшня. Крадется по стене, невесть как выжившая в лесу, капризная грифонья лоза. Видать и сад был когда-то богатый да ладный. А теперь только воронье над обломками мечется… Над головой раздалось недовольное карканье.
Кстати, а вороны-то тут что делают? До жилья ближайшего как до того края, куда Свий ветра не гонял. А птицы-то эти, к людям ближе обычно селятся.
Не знаю, почему меня так насторожили обычные серые разбойницы. Но чуялось в из криках что-то зловещее. Да и кружила стайка над одним местом, где-то в глубине развалин. О том, что могло привлечь птиц среди обжитых разбойниками камней, думать не хотелось. Образы на ум приходили самые что ни наесть мрачные и пугающие.
Долго любоваться окружающей красой не пришлось. Четверка мужиков попыталась меня подтащить ближе к входному провалу. Причем, если трое просто приподнимали за шею и копыта, то четвертый, свиев сын, вцепился мне в хвост! По боку больно скребанули мелкие камешки. Вместо возмущенного вопля из горла вырвался только неясный хрип. Я зажмурилась, справедливо рассудив, что завопить пока не удастся а иначе свое недовольство и не выскажешь. Хвала ветрам, что чувствительность еще не совсем вернулась. Предположить как будет болеть спина и то место откуда хвост растет, я даже не решилась. Себе дороже, заранее расстраиваться. Вот даже и плюс есть, нога больная тоже ничего не чувствует, а в нее как раз один из разбойников вцепился да знай себе дергает, что твой застрявший плуг по полю. И не болит конечность не капельки! Видать потом отыграется и с хвостом заодно совсем отвалится…
Как ни странно, внутри развалин оказалось довольно просторно. Наша разношерстная компания не стремилась пробиться вверх через все завалы, а наоборот, спускалась все ниже. Подземная часть дома сохранилась почти в полной целости, лишь пару раз дорогу перекрывали небольшие завалы. Один из них, разбойники , понукаемые кобольдом, споро разобрали, а другой предпочли обойти по соседнему коридору.
Вскоре, за очередным поворотом открылась высокая зала с растрескавшимся мозаичным полом. Свет проникал откуда-то сверху, из неровной округлой дыры в потолке. Я возблагодарила ветра, за то что привели нас к цели быстро. И не важно, что ничего хорошего мне эта цель не предвещает, главное, на сей момент я даже порадовалась, что моей несчастной шкурой наконец-то перестали вытирать пол, и что спутники если не здоровы, то хотя бы несомненно живы. Да и чувствовали они себя вполне прилично, хотя бы двигаться могли, а не статуями безмолвными стояли.
Сарт, которого как раз привязывали за руки к внушительному крюку на стене, ругался такими словами, что любого мертвого подняли бы. Травник наоборот, угрюмо молчал пока прилаживали веревку на соседний крюк, но как только его конвоиры немного расслабились ближайший тут же получил острым мысом граева сапога по колену. Правда, не знаю, на что рассчитывал парень, ибо стоило ему только рвануться в сторону, как подскочившие разбойники быстро вернули спутника на место, не забыв добавить пару внушительных зуботычин, для понятливости. Спутник молчать не стал, и через пару минут, видимо наслушавшийся кобольд, резко взмахнул руками в сторону пленников. Сразу стало тихо.
Глаза защипало и я разревелась от досады и бессилия. Чувствительность так и не вернулась и руки-ноги словно ватные не поддавались и на малость, при попытках пошевелиться. Меня даже не стреножили. Так и оставили валяться на полу напротив привязных парней.
