– Никак, – не поворачивая головы, отозвалась я в тон Сарту, – ибо любой враг предпочтет погибнуть самой страшной смертью, но только не испытывать это на себе. Хотя, можно попытаться отравить повара. Тогда, на следующем привале мы обойдемся наивкуснейшим простым хлебом и великолепной водой из фляг.
Седовласый вздохнул.
– Предлагаю корчму, в этой деревне она наверняка дрянная, но то, что там подадут точно окажется съедобнее этой «мечты отравителя»
Травника мы с трудом оторвали от миски. Парень жаждал определить, что за серо-зеленый фрукт или овощ стал составляющим пищи. Очень уж ему это недозревший мыльный корень напомнило…
В корчму сразу не попали, ибо я решила все-таки выяснить, откуда же так дивно пахнет мясом. Густые кусты вдоль легких деревянных загородок не позволяли заглядывать во дворы. Сунувшись, было, к ближайшей ограде я чуть не вогнала в нос длинную острую колючку и любопытство поумерила. Не стучаться же в каждую калитку с вопросом « А не у вас ли что-то вкусненькое готовится». Мужчины уже недовольно бурчали, что такими темпами мы в корчму к ужину только поспеем, когда через просветы в изгороди, во дворе у очередного дома мелькнул старик рядом с внушительным котлом.
С высоты своего роста углядела, как дед подцепил длинным ножом свиную рульку и, оценив готовность, отправил обратно в бульон довариваться. Я алчно облизнулась и сглотнула. Хозяин явно готовил хашир, густую, сытную мясную похлебку с кореньями, которая лишь на большие праздники делается, когда и лучшее порося зарезать не жалко. У нас в Топотье такую в общинном доме варили на день новогодья.
Как только начнет зима к весне поворачивать. Как принесет первый теплый ветер весть о том, что Ветробог проснется скоро. Когда пробегут первые солнечные лучи, пробуя отогреть промерзшую землю, и закапает с крыш звенящая россыпь капели… И не важно, что еще вернет Свий власть над миром и прилетят с Ледяных гор метели, отбирая, кажется саму мысль о скором тепле. Но если готовят хашир, значит весна совсем скоро. Матушка, как одна из старост, стряпней руководила. Я вздохнула, вспоминая улыбающуюся маму, протягивающую мне тарелку. Как они там, интересно? Весёнка как? Даже по сестре, заразе, уже соскучилась! И как же далеко стало до Топотья. Ведь в жизни дальше ворот почти не выходила, а теперь дорога стелется, и вот я уже прикидываю, смогу ли из арбалета человека убить. Страшно то как….
– Скажите, уважаемый, не продадите ли вы нам похлебки немного? – Сарт устал ждать, и уже бесцеремонно заглядывал во двор, приоткрыв незапертую калитку.
– Очень уж пахнет вкусно, а у нас в обозе повар, как на зло, безрукий попался, – подхватил травник, заглядывая седовласому через плечо.
Мне осталось только подтверждающе махнуть хвостом.
Старик обернулся и расплылся в радушной улыбке:
– Заходите-заходите! Как ни накормить! Праздник у нас в семье большой! Нынче у меня правнук родился! Только и к вам просьба будет: как выпадет случай, ветрам покланяться, о здоровье Свешки-малого порадеть.
Мы согласно покивали. Денег с нас дед не взял, заверив, что с него и просьбы к ветрам хватит.
Миску мне предусмотрительно принесли в два раза большую чем мужчинам, и вонзив зубы изрядный ломоть хлеба выданный в придач у к вареву, я почувствовала себя абсолютно счастливой. Неторопливая беседа о погоде и урожае послужила неплохой приправой к похлебке. А, судя по словоохотливости и гостеприимности деда, не нам одним сегодня достанется угощение.
Тепло распрощавшись с радушным хозяином мы все-таки прогулялись до корчмы. Как и следовало ожидать, еда там оказалась на редкость неприглядной. Да и вообще, гораздо большим спросом пользовалось местное кислое и легкое пиво. Деревня-то хоть и в полудне пути от Антары, а от столичного тракта в стороне. Захожих, заезжих не много. Вот и получается, что местным дома проще поесть, а уж по стаканчику пивка, в приятной компании пропустить, то сами ветра велят. Выпить мы так и не решились, только лепешек чесночных в дорогу прикупили.
Возвращались к возам сытыми и довольными. Наниматели попытались было приструнить за долгое отсутствие, но в дело вмешался седовласый. Как оказалось, мужчина мог дать фору любому столичному грамотею, по умению споры вести. В итоге, нам же еще посулили добавить к оплате по ползлота, на еду в дороге и дабы готовкой возничего, не ровен ветер, не отравились. Граю с Сартом наконец-то выделили лошадок, хотя признаться честно, выглядели они не резвее обозных кляч, но все лучше, чем пешком. Вскоре уже двинулись в путь, выбираясь обратно на столичный тракт.
Под копытами ровно стелилась утоптанная дорога. Прохладный ветер, озоруя, трепал гриву. Солнце высвечивало золотистые каёмки на листьях и мне почему-то хотелось дурашливо по-жеребячьи запрыгать, размахивая хвостом. В Каврию пришла золотая осень, теплая и светлая.
