От этой правды Вадим давно не бежал, он принял её тогда, когда делал то, что должен был, и забыл о ней, чтобы жить дальше. В этом с Сергеем они были похожи.
— А вот в моём полку пополнение. Сломанная девочка будет приходить ко мне во сне. И я буду рад её видеть, хоть так. Я буду чувствовать себя виноватым до конца дней моих. А что будешь чувствовать ты, вспоминая о ней?
— Ничего.
— А что будешь делать?
— Ничего. Если ты чего-то от меня ждёшь, я тебя разочарую. Грязную работу за тебя я делать не стану. Слишком хорошо знаю твои приёмы, когда чужими руками ты доделывал то, что было нужно тебе. Ты найдёшь тех, кто её убил, я точно знаю. Но знать, что ты с ними сделаешь, я не хочу. Да и встречаться с тобой больше не хочу.
— На её похоронах. Мы встретимся там, в последний раз.
— Я не приду. Твоя дочь, сам и хорони.
Сергей в недоумении взглянул на мужчину, который с таким пренебрежением смотрел на него и с таким же пренебрежением относился к памяти его дочери. Как изменилась его полемика всего за пару дней, а ведь при их в прошлом разговоре, ему показалось, что он сожалеет. Ошибся?
— Она часто в последнее время повторяла, что я ей никто. Так и было скорей всего. Так пусть и она останется для меня никем.
— И что будешь делать? — повторил свой вопрос Сергей, будто в первый раз не услышал ответа.
— Пойду домой, поужинаю, почитаю перед сном и лягу спать, утром пойду на работу — ничего не изменилось, живу дальше.
— Ты мне его напоминаешь чем-то.
— Кого?
— Артёма. Он без неё воет на луну, сгорая в своем одиночестве. Он тяжелый человек во всех смыслах, которые только есть. Он невыносим! С ним нельзя ни дружить, ни работать, ни жить, с ним рядом даже дышать тяжело, когда он на тебя смотрит. И Катя была его единственной отрадой в жизни, только она каким-то образом приняла это чудовище и полюбила. И Артём это понимает, она не слепо любила образ мужчины в своей голове, как влюблённая дура. Нет, она видела его целиком, таким, какой он есть, и она приняла его. В жизни Артёма больше нет ничего и никого, и не будет. Второй раз ему так не повезет, и от этого он спивается, медленно, но верно. Он сам себя наказывает.
— А Федя что? Как себя наказывает? Любимой женой и сыном?
— Федя глупое животное, рефлексировать насчёт своих поступков он не умеет. Пытается, но хватает ненадолго. Тоже никакой сознательности. Напьётся, погорюет и дальше жить будет.
— А про меня, что скажешь?
— Про тебя? — равнодушно посмотрел на него Сергей. — Она приняла тебя таким, какой ты есть, она всегда была на твоей стороне. Принятие это и есть любовь. Но ты настолько ослеплен чувством собственной важности, что проморгал самое ценное в жизни. Ты придешь на её похороны и похоронишь ваше будущее с ней. И это будет твоим наказанием.
Вадим вышел из зала суда, крепко сжимая ладонь в кулак, его шаги отдавались гулким эхом в пустых коридорах и затихли в отдалении. Он не поехал домой, его там никто не ждал, он вырулил на объездную трассу и просто ехал вперёд, прокручивая в голове, нескончаемый драматический сериал — все воспоминания о ней, от которых становилось тяжело дышать. Он приехал к тому месту, где Катя погибла. Искореженные остатки машины уже убрали, крупный снег припорошил чёрную обугленный проталину, будто ничего и не было. Вадим простоял около получаса глядя в пустоту и поехал обратно.
Он сказал Сергею правду — на похороны Катерины он не придёт. Потому что, глядя на закрытый гроб, который опустят в землю, Вадим начнёт сходить с ума также как и Катя. Искать её везде, думая, что её у него украли и она где-то есть, живая и здоровая, надо только хорошо поискать.
Деньги открывают любую дверь, даже в ад. Надо просто найти правильную. Вадим одну такую знал.
Сергей вошёл в свой дом, где с недавних пор его ждала семья. Таисия бросилась ему на шею, обнимая и целуя в холодную щёку.
— Привет, дорогой, ужинать будешь? Мы уже поели, ты поздно, что-то случилось?
— Нет, дорогая, просто много дел, — натянуто улыбнулся Сергей.
Он проводил невесту спать, а сам заперся в своём кабинете. Так и не смог ничего сказать про Катю. Пусть она ещё один день останется жива. Сергей долго сидел в гостиной у камина, поглаживая головы своих псов на коленях и смотрел в тлеющие угли. В тишине раздался звонок его телефона.
— Слушаю, Павел, что случилось?
— Сергей Саныч, извините, что поздно, мы просто не знаем, к кому ещё можно обратиться… — замялся Павлик.
— Говори!
— Вадим, кажется, сошёл с ума.
— Где он?
— В морге, мы все здесь…
Когда он подъехал к серому убогому зданию, один вид которого уже давал понять, что это за учреждение, время приближалось к трём часам ночи. Дверь была открыта, оттуда некому сбежать, а любой здравомыслящий человек туда ночью не сунется. Сергей твёрдо шагал по пустым полутемным коридорам, местами стояли пустые каталки. В затхлом холодном воздухе витал тлетворный аромат подгнившей плоти смешанный с хлоркой. Но ни одно вещество в мире не могло заглушить запах смерти.
