— Я люблю тебя, Катя, поэтому я с тобой, вот так вот всё просто. Но вместо того, чтобы бороться за нас, я будто боролся с тобой. Я больше так делать не стану, я тебе обещаю. Я всегда буду бороться за нас.
— Со мной не будет легко, Вадим, никогда не будет, — шмыгнула она носом.
— Да нет, с тобой легко. Молчать, слушать, любить, вовремя кормить — ничего сложного, — усмехнулся Вадим. — Мне просто нужно знать, что я для тебя важен.
— Я тебе не сказала тогда, почему я с тобой, потому что ты бы не понял! Спроси меня ещё раз!
— Почему ты со мной, Катя?
— Потому что с тобой я чувствую себя целой! — её голос сорвался на крик, в глазах заблестели слёзы. — Мне не надо делить себя на части, они обе к тебе тянутся, понимаешь?
— Ты права, я бы не понял, — вздохнул Вадим. — Мы об этом ещё поговорим, когда захочешь.
Катя покрепче обняла его за шею и слегка подпрыгнула, проверяя рефлексы Великана, он не потерял сноровки — обхватил её за бёдра и приподнял повыше, чтобы она удобно обхватила его ногами. Потом был поцелуй, слаще, чем её любимый десерт, что так и остался нетронутым в этот вечер на столе.
Ей хотелось плакать и смеяться одновременно, она не понимала, что чувствует сейчас, как будто всё сразу, но всё было так приятно. Она запустила руку в его густые волосы на затылке и тяжело вздохнула, прижимаясь к его лбу своим.
— Мы больше не будем ничего замалчивать, Катя, мы будем всё обсуждать.
— Я не хочу сейчас разговаривать, не хочу расстраиваться, поговорим потом, ладно? Хотя нет, я хочу знать одну вещь. Зачем ты пошёл в этот чёртов морг смотреть на мой труп?
Вадим только расслабился, чувствуя радость, и сразу напрягся опять, почувствовав тяжесть тех дней, он ссадил её с себя и посмотрел ей в глаза. Там были все ответы на его незаданные вопросы, надо было просто чаще в них заглядывать.
— Я вспомнил, что ты говорила, что пережила, когда у тебя забрали того, кого ты любила, и не дали проститься. Я представил себя, что будет со мной, если увижу закрытый гроб и мне просто скажут «Вот там твоя Катя. Смирись». Я бы не поверил, я бы искал тебя во всех женщинах на улице, твои волосы, смех, улыбку, но так бы и не нашёл. Мне нужно было увидеть своими глазами, что там ты…
— Я щас, мне надо ещё немножко поплакать, — всхлипнула Катя и затряслась у него на груди от плача.
Вадим уткнулся в её вздрагивающую макушку и прижался к ней щекой, слегка покачиваясь вместе с ней из стороны в сторону. Урок танцев был отложен на неопределённый срок. Он поднял её на руки и отнёс в их рабочий кабинет, посадил на стол, нашёл на диване её пакет со сменной обувью, снял носки и начал надевать короткие сапожки, пока Катя смирно сидела на столе, тяжело вздыхая.
— Ну что, поехали домой, Бесстыжая? — улыбнулся Вадим, чмокая её в губы.
Катя обвила его шею руками, заглядывая в глаза:
— Ты кое-что забыл в своём списке ухода за домашней Катей.
— Что?
— Самое главное, Великан! Трахать меня надо, регулярно и хорошо, иначе у меня видишь как башню срывает!
Катя расхохоталась, взялась за его ремень под жилетом и притянула к себе, пошире расставляя ноги. Она сунула нос туда, куда ей давно не было доступа — в разрез рубашки с расстёгнутой пуговицей. Даже сегодня Вадим не надел галстук, он их терпеть не мог.
— Поехали домой, — прошептал он, обнимая её.
— До дома я не дотерплю…
Она закрыла глаза и отдалась своим ощущениям, целуя его в губы, наощупь расстёгивая рубашку и жилет. Утонув в его запахе, Катя будто начала задыхаться, как все эти ночи, что она провела в его кровати одна, обнимая подушку, в которую тихо рыдала.
Волевым усилием она заставила себя не плакать, начала стягивать с него рубашку вместе с жилетом, как он её остановил.
— Подожди, Кать, — Вадим пошарил пальцем в кармане жилета, достал оттуда кольцо с большим камнем и надел ей на безымянный палец правой руки.
— Это что? — вытаращила глаза она.
— Это страховка от твоих драк, носи — не снимай, скоро получишь ещё одно.
Катя как-то пропустила это всё мимо ушей, она уже вся горела от нетерпения, расстегивая ему ремень. Она откинулась назад, легла на стол спиной и подняла вверх ноги, закинув их ему на плечи. Катя закрыла глаза и улыбнулась, вытянув руки вверх и расслабившись всем телом, вот теперь она будет плакать только от счастья. Он снял с неё трусики, подтянул её бедра поближе к себе, одно движение навстречу и у неё перед глазами взорвались фейерверки. Как мало ей было надо для счастья, всего лишь урожайный великаний год.
Вадим обхватил её ноги в районе коленей и сжал их, сдвигая поближе, Катя улыбнулась, он прекрасно знал, что ей так будет приятнее. Его толчки были непривычно мягкими, он осторожничал, помня о её положении, Катя отвечала на каждое его движение стоном.
— Можно побыстрее, всё в порядке, — выдохнула она, выгибаясь спиной на столешнице и обхватывая пальцами край стола над собой.
