Сторож кивнул и проводил Вадима до могилы в глубине кладбища.
— Обратно дойдёте по следам.
Вадим кивнул и аккуратно положил венки у надгробия, с которого ему улыбалась Карина. Девочка, которую похоронила собственная мать, и с улыбкой на материнских губах продолжала топтаться на её могиле. Он был твёрд в своём намерении больше никогда не позволять им общаться.
Вадим боялся, что история с мамой повторится и у бабушек дома, но они оказались лояльнее и единственную внучку просто обожали. По дороге Катя рассказала, что живут они вдвоём, после того, как обе овдовели. Так ее родителям было легче помогать обоим сразу. Сыновья и внуки мамы Виктора считали своей бабушкой и маму Людмилы, жили одной дружной семьей. Вадим достал из багажника кучу подарков для них и остальных родственников и они поднялись на второй этаж пятиэтажки.
Дверь им открыла смешная старушка в фиолетовом тюрбане, летящем платье, несколькими ярусами длинных бус вокруг шеи.
— Раиса, наша красавица приехала, да ещё и с красивым мужчиной! Тащи свои кости скорей сюда! — прокричала она в квартиру и повернулась к внучке, которой Вадим помогал снять шубу с плеч.
Они обнялись с внучкой и несколько раз поцеловались.
— Бабуль познакомься, это Вадим, я за него недавно замуж вышла. Свадьбу будем летом гулять. Влюбилась по уши, надо было срочно торопиться! Вадим это моя бабушка Нинель, мама моего папы.
— Очень приятно! Такие мужчины в семье нам нужны, — рассмеялась она и обняла нового члена семьи. — Раиса, доставай коньяк, внучка замуж вышла, будем отмечать.
У Вадима никогда не было бабушки, теперь стало сразу две. Его приняли в семью очень быстро, без дурацких вопросов и претензий, накормили до отвала, напоили чаем с пирогами. Потом пришла очередь ностальгии, бабушка попросила Вадима достать с антресолей фотоальбомы.
Внученька с другой бабушкой в это время убрали со стола и принесли чай со сладостями.
— Господи, Катя, да ты беременна! — вдруг вскинула руки баба Рая и прижала их к груди, восторженно глядя на Катин живот.
— Где? Совсем слепая стала, не вижу, — подошла ближе другая бабушка. — И в самом деле. Ой, как хорошо, звездочка ты наша, дай бабушка тебя обнимет!
Катя утонула в объятиях обоих своих близких людей и немного всплакнула.
— Когда срок?
— Через пять месяцев примерно.
— И кто там? Видно уже?
— Кто-кто? Пацан уж, кто ещё у Громовых может родиться! — закатила глаза Нинель.
— Там двойня, ба…
Обе бабушки застыли от ее слов и переглянулись между собой.
— Двойня у двойняшки большая редкость, это хорошо, один раз родила и отстрелялась, а то я вон четыре раза в роддоме была, — вздохнула Нинель. — Рая, ну где коньяк-то?!
— Ба, у тебя давление!
— У меня радость!
Вадим налил старушкам по стопочке коньяка и они выпили за здоровье Кати, потом за здоровье детей, потом за Вадима и Катю, на этом их и остановила любимая внучка, чтобы сберечь их здоровье.
— Жаль, только начали разгоняться… — проворчала Нинель. — Ладно, давай на нашего прадеда полюбуемся, Вадим ты на него похож!
Катя внаглую уселась к Вадиму на колени и он обнял её за животик обоими руками, положив подбородок ей на плечо и смотрел на фотографии, которые Катя перебирала в руках.
— Думаешь ты похож? — показала Катя поближе ему фотографию её прадеда и его сына.
— Немного.
Высокий крепкий брюнет, вот и вся их похожесть.
— А вот Катя с дедом и Кариночкой нашей. Ты ведь знаешь про Карину? — спросила Нинель Вадима.
— Да.
— Раиса налей по крайней, за нашу внученьку.
Обе бабушки выпили не чокаясь, Катя тихонько ткнула пальчиком на настоящую себя рядом с дедушкой, Вадим обнял её крепче и она грустно улыбнулась.
— Мать твоя, паршивка, взяла и все ваши фотографии все выкинула! — сказала мать этой самой паршивки. — Спрашиваю у неё как-то, где все ваши детские фотографии, хоть посмотрю на Кариночку нашу, вспомню. Нет, блять, всё выкинула!
— Рая, ну не надо так! Ну совсем она тогда плохая была, — покачала головой Нинель.
— Они у меня. Я их достала тогда из помойки, приезжайте к нам с Вадимом в гости, покажу, — тихо сказала Карина.
Вадим с Катей посидели ещё около часа, уже стемнело, а их всё никак не отпускали из гостей.
— А где вы будете ночевать? У нас?
— У вас? Папа вам сказал, что мать меня больше на порог не пустит? — повесила носик Катя.
— Сказал. Как всех гостей из дома разогнал, так и позвонил. Ну дочь моя, артистка, блять! Всё ей не так и не эдак, мало её сынок твой порет, Нинка, надо больше! Совсем распоясалась! — проворчала Раиса в сторону сватьи.
— Рая, ей пятьдесят годочков. Куда уж её воспитывать? Витя терпит по-христиански.
— Как знакомо, — прошептал Вадим Кате на ушко. — Поехали домой?
— Поехали ко мне. Сил нет домой ехать.
