— Я носочки хотела переодеть, вот думаю, как мне это сделать, нагнуться-то не могу.
— Хорошо, что я пришёл, с носками, кстати.
Когда он надел ей на ноги ярко-желтые носки, его Катя улыбнулась во всю ширь своей улыбки.
— Мои ананасики!
— Смотрю лежат в шкафу, дай, думаю, возьму.
Также с собой он принёс большую косметичку с её баночками-скляночками, любимый тёплый плед очень крупной вязки, который подарила ей Тася, и ещё кучу всякой мелочи, которую она вчера попросила. Он просидел с ней в обнимку до самого обеда, потом смотрел, как она ест обед.
— Я завтра тебе привезу что-нибудь домашнее.
— Не надо, Тася привезёт, пусть мачеха обо мне немножко позаботится, — усмехнулась Катя.
Потом она прилегла на койку, Великан накрыл её тёплым пледом, сел рядом на стул и взял ее холодную ладонь в свою руку.
— Заеду к тебе вечером
— Зачем?
— В смысле зачем? Тебя проведать.
— Не надо. Два раза в день это перебор. Тебе больше заняться нечем?
— А что есть что-то важнее?
— Одного раза достаточно
— Кому? Тебе? Мне, может, не достаточно. Когда я захочу, тогда приеду. Всё!
Катя закатила глаза и накрылась пледом с головой, Вадим её вытащил из вязаного плена и зацеловал её щёки, пока она не начала снова улыбаться.
— Великан, я тут это, кота одного прикармливаю всю зиму у нас дома на кухонном подоконнике. Не мог бы ты его кормить вместо меня?
— Что? Какого кота?
Вадим подозрительно взглянул на неё, никакого кота у себя во дворе, а тем более на кухонном подоконнике он ни разу не видел.
— Он приходит обычно, когда тебя нет дома, скребется в окно на кухне, я ставлю ему миску. Он ест и уходит. Корм в пакете, верхний ящик около мойки. Так покормишь, а то морозы сильные?
— Хорошо, покормлю.
— Его зовут Кексик, если что.
— Кексик, значит, — вздохнул Вадим. — Ты ж моя, любительница выпечки.
Катя ненавидела больницы, хотя в прошлый раз она неплохо там отдохнула, возможно, это было связано с тем, что там ее никто не навещал и она не чувствовала себя больной. Здесь же к ней относились как к умирающей, такое у неё было ощущение. Её снова начало накрывать какой-то непроглядной чернотой, в голову лезли мысли в чёрно-серых тонах, которые она гнала от себя прочь, но они всё равно возвращались обратно.
Вся её жизнь превратилась в одно сплошное ожидание. Утром она еле вставала на завтрак и утренний обход, сдавала анализы, а потом просто ждала своего Великана. Хоть она и говорила, чтобы он не приходил так часто, она его всё равно ждала.
Каждый день он говорил во сколько приедет и приезжал, иногда два раза. Когда Вадим приходил, она всегда улыбалась ему и не отпускала его руку, но стоило ему уйти, как хандра окутывала её влажной простынёй, под которой было не продохнуть.
Сергей приходил через день, Тасе она приходить запретила, чтобы не наводила мокроту, Алису тоже попросила не навещать её. Из-за Вадима на неё и так косо смотрели остальные женщины на этаже, к ним-то никого не пускали.
В Международный женский день к ней пришёл Вадим, принёс красивый букет цветов и сказал, что дома её ждёт подарок. Катя была уверена, что этот подарок детская комната, которую он сделал из кабинета, пока ее не было дома.
Потом дни её пребывания в больнице пошли по накатанной, как день сурка, каждый день одно и то же — ожидание, тягучее, как смола, и ничего больше. Она всё меньше улыбалась и не хотела никого видеть, аппетит пропал. Прошла третья неделя, как она была здесь. Вадим всё также приходил каждый день и всё больше хмурился, глядя на её синяки под глазами.
Катя начала замечать в нём кое-что другое — на его тёмной одежде стали появляться кошачьи светлые волосы, и ей стало ужасно интересно, где он их подцепил? К кошатнице в гости ходит?
Ей надо было срочно отсюда выбираться, иначе она сожрёт себя собственными навязчивыми мыслями!
Когда Вадим пришёл на следующий день, стоило ему обнять её, как она решила прибегнуть к известному и самому действенному женскому способу достичь желаемого — разревелась.
— Забери меня домой! Я хочу домой! Пожалуйста, забери меня отсюда! Я не могу тут больше! Не могу! — всхлипывала она, спрятавшись у него на груди. — Дурные мысли в голову лезут!
— Катя, я не могу тебя забрать, пока врач не разрешит. Тебе лучше быть здесь… — растерянно произнёс он, гладя ее по спине. — Так будет лучше.
— Мне будет лучше дома! Пожалуйста, забери меня отсюда! — выла она, сжимая в ладошках ворот его рубашки.
Её истерику прервал приход врача, который удивлённо на неё посмотрел.
— Крымская, ты чего тут слезомойку развела? Всё же хорошо!
— Я домой хочу, отпустите меня домой, пожалуйста! — взмолилась она, выглядывая из объятий Великана.
Дежурный врач-мужчина поддался уговорам быстрее, чем Великан, но перед этим несколько раз пересмотрел все анализы, провёл осмотр и строго-настрого велел ей только лежать и ничего не делать.
Через час довольная собой и всем миром Катя садилась в машину, чтобы поехать, наконец, домой и ей казалось, что Вадим этому не рад. Он хмуро осмотрел длиннющий список рекомендаций, который выдал ей врач, и покачал головой, предполагая, что скоро вернёт жену обратно.
