— Мы смогли остановить кровотечение, плацента отслоилась, — сообщила ему врач в коридоре больницы.
Она начала грузить его терминами и непонятными процедурами, которые ей провели, чтобы остановить родовую деятельность, на которую её тело настроилось. Вадим с каменным лицом выслушивал её.
— Она у вас и так хрупкая и маленькая, плюс возраст, плюс много выкидышей, ей бы по-хорошему для сохранности жизни оставить эту затею, иметь детей вообще, — честно сказала ему врач. — Но она всего лишь женщина, если бы они поступали так, как лучше для их здоровья, то я работала бы пару часов в день, а так сутками.
— К ней можно?
— Нет, мы дали ей успокоительное и она уснула, за ней наблюдает акушерка, которую нанял Сергей Александрович.
— Что? — встрепенулся Вадим.
— Для Таисии Захаровой и Катерины Крымской забронированы особые услуги, в случае их попадания сюда, — пояснила доктор.
У Быстрицкого всегда всё схвачено и оплачено.
Сергей приехал к нему через час, после того как Вадим вернулся домой. Как всегда безупречно одет, даже в выходной день. Вадима всегда поражало с каким достоинством и манерами держался Сергей в любой ситуации.
— Завтрак? — устало спросил Вадим своего второго тестя.
— Нет, спасибо, только чашечку кофе, пожалуй. Как она?
— В стабильном состоянии, уснула, меня не пустили, но ты это и так знаешь.
— Я знаю лишь факты. Ты всё то, что было за ними. Как она себя вела?
— Я бы сказал собранно. Утром оделась, пришла на кухню и сказала, что нам надо в больницу, расплакалась на несколько секунд и тут же прекратила, как по щелчку. Всю дорогу молчала, не дала себя ни обнять, ни дотронуться.
— Также как и тогда, как говорила Тася, будто застыла в своём горе, — вздохнул Сергей. — Это нехорошо. Послушай, Вадим, тебе будет это неприятно слушать, и всё же я скажу. Когда она попадала в больницу, каждый раз, она оставалась одна, никому не говорила, знал только Артём. Но от него толку было мало, он оставлял её там одну, наедине с самой собой, а когда она приходила домой, он от неё отгораживался. Либо работал, либо бухал, а Катя в это время просто лежала в кровати. День, два, неделю, пока за ней не приходил Федя. Если ей не удастся сохранить детей, тебе придётся быть сильным за двоих, я понимаю, что это и твои дети тоже, но тебе придётся об этом забыть на то время, пока она не встанет на ноги.
— Чтобы уйти от меня?
— Что?
— Катя считает, что семья без детей обречена.
— Она, к твоему сожалению, права, Вадим.
— Ты сейчас к чему всё это говоришь? Думаешь, я её брошу, если она не сможет стать матерью моих детей?
— Я ничего не думаю, я прошу тебя взвесить все «за» и «против» твоих решений. Иногда надо поступить правильно, а не как велят твои чувства. Рыжий кролик уже бегал по этому маршруту, и он привёл её к нервному срыву и приплоду мужа на стороне.
— Я с ней так не поступлю!
— Это ты сейчас так говоришь. Посмотрим, как лет через пять запоёшь, когда чувства поутихнут, голова включится и инстинкт продолжения рода вместе с ним.
Вадим твёрдо смотрел Сергею в глаза, сжимая кулак на столе и не отводил взгляд. Он понимал, что тот делает — проверяет его.
— Я не животное, чтобы жить своими инстинктами. Я для себя всё решил мне и жить с последствиями этого решения.
Сергей внимательно посмотрел на Вадима и в его взгляде он прочитал именно ту твердость решений, которая ему от него была нужна.
— Хорошо, и если уж Катя считает, что без детей семья не семья, попробуйте рассмотреть другие варианты. Суррогатное материнство, например, вполне приемлемый вариант.
Вадим усмехнулся про себя, это точно не для них, Катя на такое не пойдёт, платить женщине за использование ее тела, а потом отнимать у неё дитя, которое она выносила. Нет. Не в её стиле. А вот на приемного ребёнка, возможно, она и пойдёт. Она всю свою жизнь будто удочеряла и усыновляла всех вокруг.
Вадим думал об этом и сам себе признавался, на это не пойдёт уже он. Ему нужен был ребёнок либо от Кати, либо никакой другой. Даже несмотря на своё детдомовское детство, он не чувствовал в себе потребности дать какому-то сироте дом, семью, ласку и заботу. Только Кате. Только ей. Он до сих пор не понимал, изменится ли что-то, когда у них появятся свои дети. Если появятся…
Он застал свою Катю сидящей на больничной койке, которая для неё была немного высоковата. Она мотала босыми ножками в воздухе и сидела, понуро опустив голову. Услышав, что кто-то вошёл, она встрепенулась и подняла глаза.
— Сюда же не пускают посетителей? — нахмурилась Катя.
— Пускают, если на деньги твоего отца построили новый корпус больницы, где ты сейчас и лежишь, — вздохнул Вадим, целуя ее в макушку и крепко обнимая.
Вчера вечером она написала ему, что проснулась и с ней всё хорошо, чуть позже прислала ему список того, что нужно было ей привезти.
— Только не спрашивай, как я, ладно? И не говори, что всё будет хорошо, — пробурчала она около его груди. — Просто обними меня, не спрашивай и не говори.
— Хорошо, не буду. Ты чего босая сидишь?
