Вадим разулся у двери подошёл к ней, она сидела в майке и трусиках, не двигаясь на краю кровати, с рубашкой Игоря в руках. Теребила воротничок и невидящим взглядом смотрела на свои руки. И снова ярость начала топить Вадима, хоть внешне и незаметно. «Ну давай ещё принюхайся, почувствуй его запах, блять! Ты же его так любила, о нём только хорошее. Может наденешь на себя как мои?» — такие мысли пришли ему в голову, его дыхание сбилось, её образ в его рубашке пробрался к нему в голову и никак не хотел оттуда уходить.
— Никогда не была в его спальне, такой мягкий ковёр, — тихо сказала Катя. — Ему шла эта рубашка, под цвет глаз.
Катя встала, подошла к шкафу, повесила рубашку обратно.
— Избавься от всего, это всего лишь вещи, не он сам, его больше нет. Так принято после сорока дней.
Она обернулась, подошла к нему и встала перед ним, Вадим сидел на кровати, в пиджаке, под ним футболка, а под ней тяжело поднималась и опускалась его грудь. Катя просунула руку ему во внутренний карман и вытащила то, что искала:
— Игнорируешь средства контрацепции или на любовном фронте глухо? — хмыкнула Катя, рассматривая презервативы, которые сама положила ему в этот самый пиджак недели две-три назад. — Ну, хотя бы с собой носишь, уже, считай, молодец!
Вадим резко поднялся и обхватил её руку, на пару секунд они замерли, глядя друг другу в глаза. В его глазах плескалась ярость, в её — злобные смешинки. Он вырвал у неё из руки презерватив и засунул его в карман джинс. Катя отвернулась, потянувшись к своим штанам, что аккуратно висели на стуле у стены. Педант Вадим бережно повесил, расправив все складки. Катя вздрогнула, когда обе его руки легли ей на бёдра. Он потянул её назад и прижал к себе. Она пыталась оттолкнуть его руки сделать шаг вперёд, но он упорно тянул её назад, ближе к себе.
— Вадим, отвали… — прошептала она дрожащими губами.
— Зачем дразнишь, если хочешь, чтобы отвалил? — прошептал он ей над ухом.
Он притянул её к себе ещё плотнее, не убирая руки с её бёдер, затем и вовсе обнаглел, зарываясь носом в её волосы. Катя тяжело вздохнула и прижалась затылком к его плечу, если уж Великан идёт к тебе в руки, почему бы разок не воспользоваться? Обхватив его руки своими ладонями, Катя обернулась, заглянула в его глаза и твёрдо сказала:
— Один раз. Последний. Сзади на животе, без поцелуев в губы, я не пью таблетки, так что лучше воспользуйся тем, что у тебя в кармане, а потом забудем об этом, будто ничего не было.
Вадим отпустил её, быстро сорвал с себя пиджак и футболку. Он снова обхватил её сзади, просунул ладони под майку, провёл ими по коже от живота до груди, схватил обе в свои ладони и сжал, сильно. Из сжатой груди вырвался стон, Катя подняла руки и обхватила его за шею. Вадим начал терять голову, разжал ладони, одну руку опустил в район живота и крепче прижал к себе, другой пошел выше от груди до шеи и обхватил её горло. Катя как будто испугалась, вдохнула в себя воздух, но он с её шеей не закончил. Может, целовать в губы её было нельзя, а вот про шею они не договаривались. Обхватив её грудь двумя ладонями, он впился ртом в её шею — чистую, без чужих меток. Оставит свои.
Она застонала, опустила руки и начала спускать с себя трусики. Вадим развернул её к кровати лицом, слегка подтолкнул, Катя легла на живот, одну руку положила над головой, другую держала рядом с лицом. Она закрыла глаза и зажмурилась, перед глазами была не спальня, а подвал.
Вадим вошёл в неё резко, одним грубым движением, навалившись всем весом на неё, он прижал её к кровати своим телом так, что она не могла вдохнуть. Одной рукой он схватил её руку над головой, другую просунул под неё и сжал правую грудь. Пока Катя растекалась под мужчиной мокрой лужей, со стонами и вскриками, под ними обоими в подвале всё ещё была лужа крови. Вина за неё лежала на них обоих и каждый пытался от неё избавиться прямо сейчас и хоть немного забыться.
Ему было всё равно были ли это стоны от боли, его веса или наслаждения. Ему было всё равно была ли готова она принять его, когда он в неё вошёл. Ему было плевать, кончит ли она. Он, наконец, вымещал на ней всю свою ярость, что копилась у него внутри. «Я у тебя сегодня за ночь первый или последний?» — вот, что он думал в этот момент. И от этих мыслей он двигался ещё грубее и резче. Всё закончилось и наступила тишина, которую она так не любила, заполняя её чем угодно — болтовнёй, музыкой.
Он перевернулся на спину, снял презерватив, поправил одежду и просто смотрел в потолок. В этой звенящей тишине Вадим боялся повернуть голову в её сторону.
Катя резко встала быстро оделась, не глядя на него, направилась к выходу, нагнувшись за своими ботинками, сказала из-за спины:
— Забудем об этом, будто ничего и не было…
