— Мамочка, ты уже проснулась? Вставай! Будем кушать, папа тебе блинчики испек! — протараторил младший из братьев. — С голубикой!
— Бегите на кухню, принесите варенье, без варенья мама блинчики не ест.
Мальчики сорвались с места и наперегонки побежали в дом. Великан опустился на колено рядом с ней и погладил по щеке, по которой скользнула слеза.
— Это всё не правда… — дрожащим голосом пробормотала она.
— Неправда? Значит, зря я тебе поверил? — улыбнулся Вадим. — Как ты там говорила? В рыжих влюбляются один раз и на всю жизнь? Я поверил и влюбился. Ты нагадала, что у нас будет два мальчика и девочка, пацаны уже есть, а малышка на подходе.
Его большая ладонь легла ей на живот и Катя опустила глаза, приподнимая голову с подушки. Сорвав с себя плед она с ужасом пялилась на свой маленький арбуз вместо плоского живота.
— Нет, это не правда! — замотала головой она. — Этого не может быть, всё это сон…
— Но это ведь хороший сон, побудь со мной ещё немного, ты ещё не поела блинчиков…
Запах горелых блинчиков будто застрял у неё в носу, когда она кое-как продрала глаза. Мерзкий отвратительный запах гари, который был лишь в её голове вызвал сильный приступ тошноты. Она сглотнула горький ком желчи и прислушалась, Вадим был в душе, самое время с позором сбежать.
Эти сны про несбыточные надежды доканывали хуже, чем ночные кошмары. Пробуждение после кошмаров было избавлением от них, утро после снов о том, чего она хочет и никогда не получит, становились кошмаром в реальности.
Она быстро встала, нашла на полу платье, натянув на себя, схватила чулки и затолкала их в карман куртки. Катя огляделась в поисках своих трусов, которые Вадим с неё вчера снял, и не нашла.
— Пофиг, так пойду, — пробормотала она, схватив куртку и обувь.
Сапоги она надела, спускаясь на лифте. Облокотившись спиной о стенку лифта, она посмотрела на себя в зеркало. Катя была похожа на бывалую проститутку после ночи с клиентом. Сеанс секс-терапии прошёл нормально. Пятнадцать минут на такси и следующий отель, её временный дом на ближайшее время.
Копаясь в рюкзаке около своей двери в поисках ключ карты, она вдруг почувствовала тёплую струйку, что стекла по внутренней стороне бедра к её сапогам. Сначала она подумала, что это кровь, но приподняв платье уже в номере, она всё поняла.
— Какого маракуя?! Великан, блять, осеменитель! — зарычала Катя, стягивая с себя одежду, чтобы принять душ.
Спустя полчаса она застыла перед витриной аптеки, куда пришла за средством экстренной контрацепции. Катя пыталась вспомнить, какой у неё день цикла, и с ужасом поняла, что месячные были давно. Слишком давно. Её прошиб холодный пот от осознания длительной задержки.
В ванной на кафельном полу, сидя в окружении пяти положительных тестов, Катя истерически смеялась. Десять недель, показывал самый навороченный из них. Она дотянула до десяти недель, даже не заметив — самая длительная из её последних беременностей.
— Ну, привет, моя попытка номер восемь. Ты со мной надолго? — грустно улыбнулась Катя, нежно поглаживая свой пока ещё плоский живот. — Давай насовсем! Очень прошу, оставайся! Нам будет вместе хорошо, я о тебе позабочусь, буду тебя любить, уже люблю! Оставайся, пожалуйста!
Запись началась с того, что Катя села за стол в кожаное кресло с подлокотниками, закинув ногу на ногу. Она была одета в кожаную юбку-карандаш и белую блузку с вырезом. Съёмка велась откуда то сбоку. Камера записывала и звук, и картинку
Катя поставила свою сумочку к себе на колени и начала что-то искать, достала футляр от наушников на стол, тёмные очки, а затем задумалась, заглядывая в сумку. Достала оттуда пачку сигарет и бросила её на стол, убрав сумку с коленей.
Вадим не видел ни разу, что она курит. При нём она этого не делала. Дата на записи показывала середину сентября, они уже расстались.
Она взяла в руки пачку и покрутила в руках, открыла и достала оттуда зажигалку и одну сигарету. Катерина щёлкнула зажигалкой и засмотрелась на пламя, покручивая другой рукой сигаретку в пальцах, заказала кофе и сразу счёт, продолжая вертеть в руках сигарету, иногда щёлкая зажигалкой. Она резко бросила на стол зажигалку и взяла сигарету в зубы, надела тёмные очки, её любимые, круглые, как у Джона Леннона, ей такие очень шли. Откинувшись головой на спинку кресла, она сжала руками подлокотники, сладко вздохнув, держа сигарету в зубах.
Мимо столика прошёл мужчина, Катя лениво повернула голову, опустила очки на переносицу, слегка приоткрыла рот без зазрения совести глядя на его зад и начала мурлыкать себе под нос какую-то песенку.
— Стой! Давай сыграем в любо-о-овь, игра непростая, но должно получиться… — Катя откинула голову на кресло и посмотрела куда-то вверх. — Хорош и спереди и сзади, конечно, но я уже наигралась.
Усмехнувшись, она поправила пальцем очки, чтобы они полностью закрыли глаза. К её столику подошёл мужчина, это был Свиридов, ради встречи с которым Вадим с братьями и смотрели эту видеозапись со скрытой, только для Кати, камерой.
