Этот страшый день в календаре, Катя отметила как окончание их с Вадимом конфетно-букетного периода. Началась просто жизнь — реальность, полная противоречий, страданий и боли. До этого дня всё было легко и просто, они наслаждались друг другом, своими страстными свиданиями, робкими шагами друг к другу. В этот день случилось ещё кое-что — Катя, наконец, начала показывать Вадиму свои острые зубки.
В ночь, когда Игоря увезли в больницу, им не позволили остаться там, они с Катей приехали к Игорю домой, чтобы забрать вещи, которые ему собрала Лидия Викторовна. Она их накормила поздним ужином, для Кати специально сделала сырники, зная, что она их очень любит, со сгущёным молоком сверху.
— Кушай, Катя, кушай, золотце, — приговаривала Лидия, пододвигая ей тарелку. — Я вам на первом этаже постелила, я в гостевой на втором, если что. Спокойной ночи…
Лидия Викторовна всплакнула, подошла к Кате и поцеловала её в макушку, погладив по волосам, та смущённо улыбнулась.
— Спасибо большое, спокойной ночи.
Домоправительница обошла стол и также погладила по голове и Вадима, тот смутился ещё больше. Он давно её знал и очень уважал, она была самим воплощением материнской заботы и доброты. Лидия узнала, что они с Катей пара, когда они пару раз приходили в гости к Игорю вместе с братьями, тогда она тихонько подошла к нему и сказала.
— Вы так подходите друг другу. Такая Катюша хорошая, жениться тебе надо, Вадим, — улыбнулась она ему.
Как будто с Игорем сговорились, теперь думал Вадим, вспоминая вчерашний вечер. Катя без особого энтузиазма разламывала вилкой сырники и отправляла их в рот.
— Нам надо разделиться, я буду с ним в больнице, договариваться с врачами, медсестра будет ухаживать. Ты с братьями будешь разгребать дела на фирме, пока Игорь не очнётся. У меня есть генеральные доверенности, подписывать документы буду я.
— И что подписывать собралась?
— Что ты скажешь, то и подпишу. Ты за фирму будешь отвечать, — Катя смотрела ему в глаза и её взгляд будто заледенел. — Ты ж меня, помнится, уничтожить хотел. Твой звёздный час, случай как раз подходящий, самое время меня подставить. Избавишься от меня.
Вадим оторопел от таких слов, откинулся на спинку стула и строго смотрел на неё. Катя резко встала с тарелкой в руках.
— Аппетит что-то пропал.
Она подошла к кухонным шкафам, нашла контейнер и сложила туда остатки сырников, засунула в холодильник. Сложив руки на груди, прислонилась боком к нему, глядя на Вадима.
— Катя, ты сейчас немного не в себе, чтоб я такого больше не слышал. Ты права, разделимся, насчёт подписей будет видно. Мы справимся.
— Да я то справлюсь, насчёт тебя вот есть сомнения и насчёт Игоря, что он справится, — прищурив глаза ответила Катя.
Вадим не выдержал и встал, подошёл к ней вплотную, она смотрела на него исподлобья, будто ожидая ссоры или что-то на неё похожей. Он ей такого удовольствия не доставил, просто сгрёб в охапку и прижал к себе, она тут же опустила руки, обняв его за спину. Вадим стиснул её сильнее и прижался губами к её волосам.
— Катя, всё будет хорошо, я с тобой, мы справимся, Игорь тоже…
С того дня Катя была с Игорем в палате днём, пока Вадим на работе. Игорь не приходил в себя после инфаркта, был без сознания, его сердце было сильно повреждено. Вадим отвозил Катю утром в больницу, вечером забирал после работы, в обед привозил ей еду из доставок и они обедали в кафетерии больницы. Катя либо молчала, либо спрашивала про рабочие дела. Иногда они сидели в палате вдвоём на маленьком диванчике, она клала голову ему на колени, и он гладил её по волосам. Так продолжалось почти две недели, пока он не застал её вечером около палаты.
Она сидела, слишком выпрямив спину, и смотрела в одну точку, прямо в стену перед собой, не замечая никого вокруг. Вадим заглянул в открытую дверь — пустая койка.
— У него случился второй удар, два часа назад. Он не справился…
Похороны — одна из двух традиционных церемоний, куда трудно привнести что-то новое. Для Катерины весь этот день стал вереницей людей в чёрных одеяниях и со скорбящими масками на лицах. Всё казалось таким ненастоящим, наигранным. Сотрудники Игоря пришли потому, что так принято, партнёры из уважения к умершему. Бывшая жена с платочком у глаз, где читалось только одно: «я пришла плюнуть ему на могилу». Юля привела свою мать и всех детей. Катя с Вадимом решили, что в такой день не стоит ей запрещать приходить, всё-таки они прожили вместе двадцать лет.
Великолепная четвёрка на отпевании и на кладбище держалась рядом друг с другом, как птички на электрических проводах в мороз. Катя с тревогой смотрела на потерянных Максима и Павлика, они будто заново переживали уход своего отца после тяжёлой болезни.
Катя же будто застыла в своём горе, как муравей в капле смолы. Она проваливалась в воспоминания об Игоре, где он был жив, улыбался, привычно поправляя на носу очки, потом выныривала обратно, где его больше не было.
