И потом всё то же самое в течение почти двух суток.
Отчаяние наваливается с такой силой, что о будущем я стараюсь не думать. Если на нас до сих пор не вышли, значит, потеряли.
Во время пути вспоминаю самые счастливые моменты моей не такой уж и длинной жизни.
Плачу. Их было много. И я так благодарна судьбе за это! Мама… подруги… учёба… «мои» дети… Женька… Веровы… Паша, любимый… У многих за очень долгую жизнь может не набраться столько ярких воспоминаний.
Свет… ты встретишься с мамой…
Сдерживаю всхлипы.
Страшит боль и унижение. Унижение даже больше.
Зорев не откажет себе в демонстрации своей сущности во всей красе.
Всё закончится. Но перед этим, тварь, я постараюсь изо всех сил доставить тебе как можно больше проблем, пусть и ценой своей собственной жизни.
***
К концу второго дня мы добираемся до какой-то горной местности. Полчаса поднимаемся вверх по тропе.
Дом. Пристройка. В ней меня и запирают, предварительно сняв наручники и оковы.
Окон нет. Дверь – почти единый блок со стеной.
***
Ещё два дня…
Уже ни о чём не думаю. Слёзы выплакала.
Для Зорева приготовила два гвоздя, которые выдрала из стены. Буду бить прямо в глаз. О том, что со мной сделают после, думать себе запретила.
Шама приносит еду сам, Родю ко мне не подпускает, опасается, что этот утырок сорвётся, и хозяин будет недоволен.
Лапша. Мой организм совсем не привередлив и может неделями питаться подобным. Но и он, похоже, устал. Меня от души выворачивает.
Что до кучи? Понос? Издаю истерический стон.
Но как только желудок освобождается от еды, всё приходит в норму. И на том спасибо!
Спустя еще часа три снаружи начинается какое-то оживление.
Меня начинает трясти. Спокойно, Света, спокойно. Тебе нужны твёрдые руки.
Дверь открывается.
Зорев. Довольный и наглый. Подходит, хватает за волосы, приближает моё лицо к своему и цедит:
– Тобой я займусь позже, и ты очень пожалеешь, что отняла у меня дочь. – Он с силой толкает меня на пол.
Дверь закрывается.
Да, ожидание расправы страшнее, чем она сама.
Ещё три часа…
Что, Зорев, готовишься, чтобы удовлетворить все свои садистские фантазии?
Вспоминаю всё, что помню из курса самообороны и единоборств, это был обязательный курс для всех моих подопечных, вне зависимости от пола и возраста. Помню только защиту. И самые примитивные удары. Я не Супер Гёрл и даже не Энджи. Всё, что приходит на ум – удар максимальной для тебя силы и… бежать!
Щелчок замка. Распахнувшаяся дверь.
Зорев во всей красе. По глазам видно, что выпил.
Захлопывает ногой дверь, но… не запирает.
– Ну что, сучка, раз мне нельзя с девочками, то посмотрим, что предложишь мне ты? Или что я возьму сам! – ехидно скалится он, медленно расстегивая ремень на штанах.
Ни наручники, ни оковы он не принёс. Уверен, что справится сам.
Ну, Свет… у тебя будет только один шанс! За все мучения Крис. За то, что когда-то коснулось Вики, за всех, кого коснулись руки таких, как Зорев.
Он подходит вплотную, обдавая моё лицо тяжёлым мерзким перегаром.
Удар ногой в голень со всей силы и сразу же удар гвоздём в глаз. Зорев дёргается, и я задеваю всего лишь щёку.
Рёв с матом.
Но я быстрее.
Дверь. Коридор.
Боже, пожалуйста!
Входная дверь открыта!
Спасибо!
Срываюсь и бегу со всех ног, не разбирая дороги.
Обрыв…
И злой смех за спиной.
Ну уж нет, сволочь, меня ты не получишь!
Оборачиваюсь, отступая на шаг назад. Я на самом краю. Зорев приближается, пытаясь меня схватить. Уворачиваюсь, оказываюсь у него за спиной. Толчок, но он успевает схватить меня за рубашку.
К чёрту!
Вместе – так вместе…
Три секунды свободного падения, и мы приземляемся на узкий выступ.
Зорев сразу же пытается подмять меня под себя, а я отбиваюсь ногами.
– Нет! Нет! Нет! – ору во всю мощь, как будто это может придать мне сил.
Удар одной ногой приходится в его плечо и, не теряя времени, удар двумя ногами вместе на пределе своих возможностей.
Всё!!!
Всё…
Павел
Шум в ушах. Я боюсь посмотреть вниз. Сердце разрывает боль.
Сквозь шум пробивается голос Клима, отцовского помощника.
– Паш, всё! Она жива!
Все страхи и предельное напряжение последних дней разом падают с моих плеч. Я, наконец-то, могу сделать нормальный вдох.
Моя лисичка ЖИВА! Слава Богу!
– Света!
Склоняюсь над обрывом. В трёх метрах от края небольшой выступ, и она лежит на нём, согнувшись пополам. Поворачивает голову вверх, и я тону в её распахнутых настежь заплаканных глазах.
– Паша! Вы меня нашли!
Она уже на ногах, с запрокинутой вверх головой, но слёзы продолжают стекать по щекам.
– Да, родная, всё хорошо! – у меня сводит руки от желания побыстрее к ней прикоснуться.
Клим аккуратно спускается вниз. Подсаживает Свету. Хватаю её за руки, вытягиваю наверх.
Всё! Моя девочка со мной.
Сжимаю её, боясь не рассчитать силу. Хочется, чтобы она стала частью меня, всегда была со мной, и никогда её от себя не отпускать.
Она оседает, начинает плакать, уже не сдерживаясь. Ей нужно. Плачь, лисичка, пусть со слезами уйдёт всё, что случилось. А я сделаю всё от меня зависящее, чтобы это дерьмо как можно скорее стёрлось из твоей памяти.
