Старый друг начал горбиться. В детстве он наоборот всегда расправлял плечи, и порой даже казалось, что он хвастается ростом. Наверное, продолжи Алето тренировки, сейчас бы у него была красивая, атлетично сложенная фигура, но теперь он стал таким худющим, что казалось, ребра кожу рвут. И сутулил плечи, будто привык гнуть спину, пока свистят кнуты, а может, так он старался стать незаметнее для надзирателей. Какая же сила способна снова сделать его спину прямой, а взгляд – спокойным?
– Всего восемь этажей, раз плюнуть! Высота хотя бы не бьет и не предает, а если разобьешься – смерть, считай, подарок, она легче жизни.
Во имя Эйна! Каждое слово кнутом ложилось на спину.
– А ты чего боишься? – Алето разом отбросил насмешку и спросил серьезным голосом, что опять напомнило о разговорах в школьные годы.
Ответов было много – больше, чем хотелось бы, но все они крутились вокруг судьбы Алеонте, Алио и Алето. Эйнар боялся, что в городе начнется война. Боялся не вызволить Алио. Боялся, что с Алето они уже никогда не встанут на одну сторону. Хотя это были не те ответы – сильнее всего он боялся ошибаться.
– Отсядь от края, Алето. – Эйнар, вздохнув, вернулся на прежнее место.
– Заботливый какой. Что, не ответишь? – Ухмылка опять заняла свое место. – Думаешь, у тебя нет страхов? Интересно, если бы самомнение можно было измерить в килограммах, сколько бы весило твое? Наверное, столько, что никому не поднять.
Эйнар сдержанно кивнул в ответ. Помедлив, он все-таки решился сказать:
– Я боюсь ошибиться, а еще – не успеть. Но только это и делаю, я знаю, не спеши язвить.
– Ура, признание! – Алето, наконец, отошел от края и сел спиной к двери, ведущей на нижний этаж.
Снова установилась тишина, нарушаемая только редкими звуками снизу: обрывками разговоров, едва долетающих до верха, да стуком колес повозок.
Алето первым нарушил молчание:
– Жаль инспектора. У него глаза как у побитого пса. Он тот еще ублюдок, но мне все равно его жаль. Он не заслужил лжи про свою девушку.
– И мне жаль. А он, наверное, думает, что мы стали жертвами обстоятельств, и жалеет нас, хотя желанию арестовать нас это не мешает.
– Только вот мы друг друга не жалеем, круг не замкнулся, да?
Эйнар помедлил с ответом. Нет, у него жалость была, но вряд ли Алето хотел слышать о ней. В Алеонте по этому поводу существовало высказывание: «Жаль, жаль, а помочь нечем». Действительно, в жалости никто не нуждался, раскаяние было важнее, но в «прости» Алето не поверил – Эйнар сам не считал, что на его месте поверил бы. Как сказать иначе, он не знал, но что в уравнении «город – дружба» не может быть знака больше или меньше, стало однозначно ясно.
– Давай начнем.
– Наконец-то! – Алето потянулся, разминаясь.
У них было две веревки. На более длинной Эйнар сделал узлы через каждые тридцать-сорок сантиметров и протянул ее от ручки двери до края крыши. Алето взял короткую и концом обвязал камень, затем покачал веревкой из стороны в сторону, проверяя. Закончив, он подошел к краю и заглянул вниз, но его плечи были так опущены, будто тело сражалось с пугающей высотой.
– Дай мне. – Эйнар забрал у него веревку с камнем.
Это ведь не страшно. Уж точно не страшнее камеры.
Эйнар обмотал длинную веревку вокруг левой руки, лег на живот, свесился и начал раскачивать короткую, с камнем. Первые удары пришлись по стенам, подоконнику, раме. Наконец, веревка набрала нужную амплитуду, и камень ударился о стекло. Раздался звон, вниз полетели осколки. Эйнар подался назад, но эта сторона башни выходила на тихую, вечно пустующую улицу – расчеты инспектора не подвели.
Еще один удар по окну и еще, пока проем не показался достаточно большим, чтобы пролезть, и пока не отлетели самые крупные куски стекла. Эйнар делал паузы, прислушиваясь, не раздадутся ли крики, разговоры, стук.
Он отполз назад и встал, уперев руки в колени. Видеть перед собой твердую ровную поверхность оказалось приятно и уж точно с нее не хотелось уходить.
– Окно совсем рядом, а подоконник достаточно широкий. Всего несколько секунд, и ты там. Подстрахуй меня здесь, а я потом подстрахую тебя внизу.
Алето как-то нехорошо посмотрел в ответ. А ведь он мог отвязать веревку. Одно движение – и сведены счеты за предательство. Это друг был не таким, а тот, кто перестал быть другом?
Эйнар решил верить обоим.
Он обвязал веревку вокруг тела, снова проверил каждый узел и насколько крепко держится дверь. Встав на краю, Эйнар переглянулся с Алето, еще более бледным, чем обычно.
– Не забудь надеть перчатки. – Напомнил он и пополз вниз, крепко хватаясь за веревку и с облегчением находя пальцами следующий узел.