Выбор, которого нет. Грей будто снова стоял в кабинете комиссара Гона, а его спрашивали, возьмется ли он за новое дело – вопрос на самом деле не имел смысла, все было решено за него. Только сейчас ставки оказались выше, а цена ошибки измерялась не увольнением.
– Не вам говорить о принуждении, – в голосе Эйнара прозвучал нажим. – Мы знаем, как вы получаете признания.
– Чертовы птицы, – буркнул Алето. – Не будем играть в святых, все мы здесь – те еще ублюдки. Чертовы птицы, – уже тише повторил он.
Это были хорошо знакомые слова, их бросали многие, а иногда Грей сам так думал, но почему-то именно сейчас захотелось ответить.
– Я все знаю. Твой отец был коршуном и бросил семью. – Он перевел взгляд с Алето на Эйнара. – Твоих родителей застрелили, а убийцу отпустили, потому что он сумел откупиться. Но моего отца, моих людей, мою девушку убили маги. Я знаю, что такое жажда мести. Мы можем поубивать всех полицейских или всех магов, а потом дети, оставшиеся одни, вырастут, и точно так же захотят мести. Так что это даст? Хаос начинается не из-за того, что кто-то плохой – хаос начинается с нас самих. И единственное, что мы можем сделать, чтобы привести мир в порядок – это жить по закону, знать, что такое честь, и помнить о справедливости.
– Красиво говоришь, брат, – на лице Алето заиграла ухмылка, – только к чему это? Поучить нас захотелось? Лучше за собой смотри.
Грей поймал себя на мысли, что ему важно не только отправить Амадо и Аманьесу в Рицум, но и показать им, в чем их ошибка. Оба были верны не тому: один бросал неугодных на закланье, извращая любовь к людям как понятие, а второго за собой вела едкая мысль о мести, ей в угоду он отдавал даже собственное будущее. Они видели всего один цвет и умело закрывали глаза на остальные. Хотя что он сам делает иначе, Грей вовсе не был уверен.
– Если все решено, нам пора, – твердо произнес Эйнар, вставая. – Инспектор Горано, мы придем завтра вечером, чтобы обсудить нашу сделку еще раз.
– Прилетай вовремя, коршун, – добавил Алето. Чезаре только кивнул.
Грей смотрел им вслед, качая головой. Чутье молчало, настолько оно устало и отчаялось понять, что будет дальше.
Эйнар и Алето провели на крыше полицейской башни несколько часов, за которые сказали друг другу всего десяток слов, и одинаково тягостным казалось все: и скупые фразы, и молчание, и просившийся откровенный разговор.
Может, это было благословением Эйна, который хотел помочь исправить старые грехи, а может, проклятьем – Эйнар так и не понял. Он старательно держал лицо, но появление Алето было неожиданней снега в Алеонте, и как вести себя с бывшим другом, он не знал.
Они вроде бы поговорили – без итога. Конечно, одного «прости» было недостаточно, да и сколько ни повторяй, раны им не залечить. Оправдываться, что верил в правильность решения, думал о благе города? Кому есть разница, почему так случилось? Случилось же. Алето сказал верные слова: поверили оба, но выбор сделал один.
– Может, пойдем уже?
Этот вопрос Алето задавал каждые десять минут. А ведь раньше его выдержке мог позавидовать любой. Эйнар гадал: это следствие годов в Рицуме или напускное?
Он достал из кармана часы: спускаться еще рано. Инспектор Горано провел их на крышу незадолго до окончания рабочего дня, но им следовало ждать, когда оставшиеся на дежурство вороны закончат первый обход камер. Грей сказал, что лучшее время – между часом и двумя, когда одни, вопреки правилам, засыпают, а другие расходятся по кабинетам, чтобы закончить накопившиеся за день дела.
– Пойдем через полчаса.
– Ага, – буркнул Алето и подполз к краю крыши, заглядывая вниз. По медленным, неуклюжим движениям было ясно: он по-прежнему боится высоты. Наверное, ему с трудом далось согласие с планом Грея, но Алето не сказал ни слова и решительно отправился за Рони Корана. Хорошо, что в его жизни снова есть то, ради чего он готов бороться со страхами – это напоминало о прежнем Алето.
Эйнар подошел к краю и сел рядом. Внизу из полицейской повозки выводили двоих.
Грей предупреждал, что днем им не пройти к камерам незамеченными, а ночью – через главный вход. Затаиться в башне было негде. Выход на крышу не открывался снаружи. Оставался один вариант: попасть на балкон и забраться внутрь через окно.
– Боишься?
Обсуждая план с Греем, Эйнар забыл о страхе Алето, а тот промолчал, продолжив ухмыляться и язвить. Сейчас менять что-либо уже было поздно. Может, пойти одному? Но до утра Алето не досидит на крыше, да и вывести его будет непросто.
– Чего? – Бывший друг закатил глаза. – Что поймают? Так я бывал там, я знаю, что происходит ниже первого этажа. Меня не удивить.
– Я про высоту.
Алето ответил не сразу, и Эйнар задумался о том, насколько же странно разговаривать с ним – после того как узнал о его смерти, после мнимого предательства Ордена.