Высокий героический статус Багрова не позволял ему запросто переквалифицироваться в стандартного экшен-героя. Расстаться с
Когда вместе с Фашистом Данила подбирал оружие в подпольном арсенале, было совсем нетрудно усмотреть в этой процедуре аналогию со множеством подобных сцен из других фильмов, в которых герой боевика вооружается в преддверии своего маленького Армагеддона.
Непременные экскурсы мистера Q в мир изощренной шпионской техники всегда сопровождали и сборы в дорогу Джеймса Бонда. Но только Данила Багров, в отличие от Бонда, с восторгом осматривавшего новинки, кажется, томился в подвале Фашиста, сам не свой в несоразмерном ему жанровом сюжете. И даже не то, как конкретно Бодров в этой сцене играл Данилу, а сам исходный код героя напоминал об истинном его предназначении и делал его неприкаянным, потерянным, словно не заинтересованным в конечном результате своих лишенных значительного исторического масштаба действий.
В фильме «Брат» Данила жестко фиксировал продвижение на каждом возникавшем у него на пути рубеже – будь то устранение Чечена или уничтожение банды Круглого вместе с ее главарем. Нравилось это кому-то или нет, но в «Брате» поступки Данилы были в любом случае значительны как опыт движения к самому себе. В «Брате 2», наоборот, Багров как будто избегал прямой сюжетной результативности, чтобы по крайней мере
Ведь не потому, что в «Брате 2» Данила вдруг подобрел, он отпустил трусоватого пройдоху Белкина. Не потому, что помягчел, оставил он в живых и бессовестного американского прохвоста Менниса. С десяток его подручных Данила убил по-прежнему хладнокровно, не задумываясь. Но эти случайные жертвы были как бы не в счет, под горячую руку. Другое дело – марать руки, когда сама искомая цель оказывается ничтожной по сравнению с исходными жизненными задачами настоящего героя. Вернув хоккеисту Дмитрию сумку денег, Данила даже не обратил внимания, что вся его международная многоходовка по восстановлению справедливости окончательного результата не принесла. «Как с новыми поступлениями быть? – интересовался практичный Дмитрий. – Они пойдут опять на счет Менниса? А контракт? Проценты?» Но Данила его словно не слышал и отрешенно, невпопад, как человек, о таких мелочах не думающий, отвечал: «Так на брата похож…»
В «Брате 2» Данила-клон если и принимал всерьез столь необходимую ему героическую подпитку, то это был вовсе не жанровый допинг. Куда более действенным средством поддержания высокого статуса героя становилось для него самое что ни на есть простодушное резонерство.
Главный, больной вопрос, который озвучивал на экране Данила, был, естественно, вопрос о силе. Именно ее несовместимый с жизнью дефицит диагностировал у Багрова в конце фильма «Брат» Немец-Гофман: «Город забирает силу. Вот и ты пропал». Это был не просто метафорический образ, рожденный могильщиком-мудрецом. Присутствовал в его диагнозе и буквальный медицинский смысл. Ведь Немец проявил настоящую хватку и прозорливость эскулапа, когда с помощью подручных средств (водка, стрептоцид, бинты, антибиотики) вылечил серьезную огнестрельную рану Данилы, полученную им в первой схватке с бандитами.
«А в чем сила, брат?» – спрашивал Багров брата Виктора. Задавал он волнующий его вопрос и дрожащему от страха перед крутым русским парнем малодушному Меннису: «Вот скажи мне, американец, в чем сила?»
Конечно, Данила и близко не рассчитывал получить сколько-нибудь достоверный ответ ни от горе-брата, ни от банального американского жулика.
Данила словно специально спрашивал про силу тех, кто заведомо был неспособен на правильный ответ. С тем большим эффектом после риторического своего вопрошания он мог дать и себе, и зрителям правильный ответ: «Я вот думаю, что сила в правде. У кого правда, тот и сильней!»
В «Брате 2» Багров постепенно переходил
Только вот слово «правда» очень опасно принимать на веру. Особенно в сугубо идеологическом контексте. Выглядит оно всегда правильно, но само по себе открывает безграничный простор для вариаций-манипуляций. Слишком уж все зависит от того, кто и какой смысл в него вкладывает.
Чтобы попытаться понять правду Багрова, лучше начать с того, что было для него неправдой. Об этом достаточно много говорится именно в «Брате 2», где главными врагами Данилы становятся вовсе не Белкин и Меннис, а