Открытый, обещавший увлекательное продолжение финал фильма «Брат» – отъезд Данилы на трейлере по зимнему тракту в столицу, в Москву, – был не более чем драматической фикцией, скорее формальной, чем содержательной концовкой, по сути уже проигранной Данилой игры на
Со всей присущей ему энергией Данила решительно, с кровью, вырвал будущее из вечного оттепельного «потом», но не просто приблизил его к настоящему, а фактически перекрыл настоящим. Впереди Даниле светила только красная линия, которую постоянно, попадая под его беспощадный огонь, пересекали не только
И шестидесятников, и всех, кто следовал потом их специфической ориентации во времени, интриговало прежде всего будущее. Чтобы жить сегодня, надо было присягать завтрашнему дню: «
Багров добился своего – прогнул жизнь под себя. Но для чего? Плодотворными его победы назвать трудно.
Продолжить историю Багрова можно было только одним-единственным способом – сымитировав продолжение. Фильм «Брат 2» с успехом доказал, что это возможно. Ведь на самом деле новая история о Даниле – это не развитие, не продолжение старой. Тем более – не новое начало. Скорее, реплика, дубликат первоисточника – истории о крутом парне Даниле Багрове, которого в действительности уже нет. «Вот и ты пропал», – констатировал Гофман. А уж Гофман, кладбищенский житель, как никто, знал толк в мертвецах.
Режиссер Алексей Балабанов
1997
Гофман у Багрова деньги не взял. Что русскому хорошо, немцу – смерть
Исключительная органика и обаяние Сергея Бодрова, сыгравшего Данилу и в первой, и во второй части «братской» дилогии (острословы-критики сразу же окрестили эту органику «животной»), безотказно поддерживали иллюзию реального присутствия героя в кадре. Но первое же появление Багрова-Бодрова в «Брате 2» указывало на матричную природу образа.
Появившись на съемочной площадке в Останкино, по дороге на ТВ-6, Данила вместо путеводной песни «Крылья» мог услышать лишь безысходный лермонтовский прогноз: «…мой ум немного совершит».
Стихотворение «Нет, я не Байрон, я другой», которое читал, стоя около здоровенного «Хаммера» дубоватый «новый русский» (Александр Робак), в сочетании с тягучими печальными аккордами «Адажио» из балета Чайковского «Лебединое озеро», звучавшими на площадке, лишний раз подчеркивало, что путь героя не просто измерен. У этого характера потенциал развития вообще отсутствовал. На экране возник не динамичный живой образ, а образ-отсылка, образ-реплика, образ-аватар. Не случайно появление на экране Данилы было связано с весьма специфическим визуальным эффектом.
Достаточно вспомнить, как незаметно и беспрепятственно, подобно призраку-невидимке, продвигался герой по съемочной площадке. Ни одна живая душа не обращала на него внимания. И конечно, никто не орал во все горло, как режиссер в «Брате»: «Кто пустил сюда этого урода?»
В «Брате 2» Данила шел как бы сквозь фильм и на уровне драматургии. В его судьбе уже не было того общего драматического нерва, который ощущался в первой картине. Все попытки героя обрести себя остались в прошлом, освободив место тем коронным бойцовским номерам-сценам, которые неизбежно оказывались в «Брате 2» самодостаточными и представляли сугубо зрелищный интерес. Они не добавляли и не могли добавить ничего существенного к той истории, которая закончилась в «Брате», где Данила, так до себя и не добравшись,
Новое повествование было гораздо более затейливым, чем прежнее, о чем и свидетельствовала положенная в его основу история братьев-близнецов Громовых: про убийство русской мафией боевого друга Данилы Константина Громова и про его брата-близнеца, хоккеиста Дмитрия, которому Данила вернул честно заработанные доллары, похищенные американской мафией. И Константина, и Дмитрия играл Александр Дьяченко, но до откровенно фарсовых quiproquo[241] с неразберихой и, как полагается в таких случаях, подменой одного близнеца другим, конечно, не доходило. Однако фабульный форсаж был очевиден. Недостаток в герое жизненной энергии приходилось как-то компенсировать, взвинчивая действие. Только вот событийный напор, уверенно доведенный Балабановым до жанровой кондиции, не смог сделать жизнь Багрова-2 более достоверной. Скорее, суета бойкого сюжета изобличала, а не микшировала условность багровского существования. Покоритель жизни, Герой с большой буквы, Багров в стычках с банальными мафиозными махинаторами неизбежно становился подобием колосса на глиняных ногах.