Братьям – и младшему Ивану, активно не приемлющему отца, которого он почти не помнит, и старшему Андрею (Владимир Гарин), который отца не забыл и не в силах отвергнуть его власть, – помогает несчастный случай. Пытаясь уберечь от беды Ивана, в страхе сбежавшего от него на маяк, отец сам срывается с вышки и погибает. В его смерти братья вроде бы и неповинны. Но если говорить языком следствия, у них был мотив. И прежде всего это касается угрюмо непокорного военизированному отцовскому диктату Ивана, который не готов принять возвращение отца как данность. Загнанный, похожий на ощетинившегося волчонка, он чем-то напоминает своего тезку из «Иванова детства» (1962) – с той лишь разницей, что Иван у Тарковского был готов бесстрашно настаивать на своем и бескомпромиссно следовать своему выбору до конца.
Тут, собственно, и возникает не столько у героев фильма «Возвращение», сколько у его авторов – пользуясь определением Павла Когана, «мальчиков иных веков» уже в самом прямом смысле – наиболее острый и болезненный вопрос, как же выйти из
Гибель отца в «Возвращении», в общем-то, не вызывает острого сожаления. Когда мертвое тело вместе с дырявой лодкой уходит под воду, мы не испытываем к герою Лавроненко даже элементарного подобающего случаю сочувствия. Но одно дело – не провоцировать зрительское сочувствие к погибшему герою, и совсем другое – найти внятное драматургическое решение, обозначающее полный расчет с навязчивой отцовской диктатурой и осознание героями своей независимости.
Конечно, какой спрос с детей, которым еще очень далеко до того, чтобы, как Сергей Журавлев из «Заставы Ильича», быть старше своего отца. Или, быть может, потому и понадобились дети, что до своего совершеннолетия они на законном основании, в силу своей инфантильности, как бы чуть-чуть вне игры? И нельзя ли в такой ситуации хотя бы временно принять в качестве ответа несчастный случай, который фактически безвинно избавил сыновей от отца. Но эта
Старший брат Андрей садится за руль вместо погибшего отца, во все ту же старую отцовскую «Волгу». И от этой художественной логики Звягинцев даже не пытается избавиться. В своеобразном фотоэпилоге фильма он явно этой логике подчиняется.
Забравшись вместе с братом в отцовскую машину, Иван находит ту самую старую семейную фотографию из сундука на чердаке, на которой сыновья, к своему удивлению, изображения отца не обнаруживают. Оно мистически исчезло, оставив после себя лишь мутное белое пятно. Следующий за этой фотографией калейдоскоп других любительских снимков, на которых есть сыновья, есть мать, но нет отца, казалось бы, подтверждает свершившийся факт – тирана-отца больше нет. Но тем более неотвратимым выглядит истинный итог всего фильма: перебирая семейные фото, братья в конце концов доходят до снимка, на котором отец не исчез, а запечатлен во всей своей молодой цветущей силе с маленьким Иваном на руках. Куда же от отца деться?
Да и был ли шанс? Замкнутый круг замкнут у Звягинцева с самого начала. Уже в прологе картины мы видим затонувшую лодку – может быть, ту самую, которая в конце и утянула на дно тело отца. Едва показав нам эту зловещую лодку, камера выходит из-под воды на поверхность, чтобы понаблюдать за тем, как мальчики прыгают с вышки.
Режиссер Андрей Звягинцев
2003
Трагически довершила вымышленный сюжет о возвращении отца сама жизнь, как это часто бывает в слишком похожем на нее кино (при всей его условности). Как будто какая-то несгибаемая воля потребовала реальной жертвы, и, не дождавшись премьеры картины, погиб шестнадцатилетний актер, сыгравший покорного отцу старшего брата, – Володя Гарин. Он утонул в Осиновском озере недалеко от поселка Сосново Ленинградской области.
Еще сложнее, чем в «Возвращении», героическое прошлое взаимодействует с настоящим в фильме Алексея Попогребского «Как я провел этим летом» (2010). Он был снят уже на пороге второго десятилетия XXI века.
Автор явно стремился уйти в буквальном смысле как можно дальше от всех проторенных путей взаимодействия поколений, чтобы в экспериментальном режиме исследовать специфику отношений разных по возрасту людей, волею судьбы оказавшихся вместе в замкнутом пространстве – на метеостанции за полярным кругом.