Можно даже подумать, что беспорядочно, вне какой-либо узнаваемой логики громоздящаяся история отношений умудренного начальника станции Сергея Гулыбина (Сергей Пускепалис) с его неопытным стажером Павлом (Георгий Добрыгин) словно на ощупь пробивает себе в вечной мерзлоте новый, прежде неведомый жизненный путь. Но чем более импульсивно и непредсказуемо действовали герои, чем более прихотливым становилось действие в целом, тем очевиднее было, что между немолодым начальником и юным подчиненным, между порядком и его нарушением никакой иной драматургической связки, кроме глубоко уходящей корнями в привычную поколенческую ретроколлизию, не вырисовывается. Все, что так или иначе выбивалось у Попогребского из классической модели взаимодействия отца-героя с «мальчиком иных веков», скорее мешало нормальной работе этой модели. Мешало, впрочем, не до такой степени, чтобы привычные опорные точки восприятия вовсе не просматривались.
Все, что можно было в фильме Попогребского отнести, как писал Маяковский, к «езде в незнаемое», к попыткам автора (а вместе с ним и его молодого героя) вырваться из-под власти ветеранской диктатуры – в данном случае не военного, а полярного экстрима, – не способствовало достижению какой-либо гармонии в отношениях Сергея и Павла. Некоторой внутренней стабильности напарник-стажер добивался, лишь полностью исключая взаимодействие с наставником, надевая наушники или погружаясь в виртуальный мир компьютерной стрелялки.
Режиссер Алексей Попогребский
2010
Внутренней стабильности стажер добивался, лишь полностью исключив общение с наставником
Какой из моментов практического сближения героев ни возьми, все они связаны с очевидным превосходством ветерана-полярника. Сцена в бане, где он от души охаживал веничком застенчивого новобранца, заканчивалась тем, что Сергей гнал Павла остужаться в ледяные воды Ледовитого океана. Безусловным доминированием жизненного опыта над «молодо-зелено» была отмечена и финальная сцена прощания двух героев. Как и положено в таком случае легендарному герою-отцу, Сергей прощал нерадивому напарнику все его большие и маленькие косяки и прижимал Павла к своей широкой, просоленной холодными океанскими ветрами груди.
Режиссер Алексей Попогребский
2010
Казалось бы, кастинг был настроен на возрастное сближение героев: Пускепалис (52 года) с Добрыгиным (32 года) не создавали ощущения сугубо поколенческой пары, существующей только под управлением временно́го, исторического разрыва. Но что такое конкретный кастинг и частные благие авторские намерения в сравнении с укоренившимися глубоко в подсознании общими, непреходящими жизненными установками, набиравшими вес десятилетиями?
Общий авторский настрой на преодоление разрыва между героями был заведомо обречен, поскольку сами авторы и внесли в драматургию мотив героического превосходства Гулыбина. Не случайно же именно ему предписано вспомнить о тех, кто с 1935 года – тоже, по сути, на передовой – держал на метеостанции удар в схватке с суровой природой. И ни разу никто – в отличие от стажера, подчеркивает Сергей, – не отправил в центр липовые измерения.
Безымянные подвижники-метеорологи, о которых вспоминает Гулыбин и с которыми он, надо понимать, связан почти кровными узами, в сущности, так же, как и «вечно живой» отец из «Заставы Ильича», принадлежали «времени большевиков». Как говорил погибший на войне Журавлев-старший, «у нас не было выбора». И хотя в фильме нет никаких указаний на партийную принадлежность Сергея, ведет он себя так, будто его выбор предопределен изначально. Во всяком случае, его главные слова звучат с экрана как набат из прошлого: «Здесь люди умирали! Здесь серьезно!»
А когда Сергей Гулыбин обретает в картине свой истинно героический, освященный полярной легендой статус, когда он является Павлу «отцом-героем», власть которого нужно либо принять, либо оспорить, конфликт мгновенно проясняется – становится узнаваемым и понятным. Драматургия начинает набирать обороты, да так, что, по мнению некоторых критиков, фильм Попогребского оказывается едва ли не чисто жанровым хичкоковским триллером.