Для того чтобы напряжение в отношениях между героями нарастало, не нужны никакие дополнительные зримые катализаторы действия – вроде солдатской стрижки под ноль и морской тельняшки у Гулыбина в противовес жилетке-дутику и серьге в ухе Павла. Но, опять же, как и в «Возвращении», противостояние диктату прошлого не приводит к какому-либо убедительному конечному результату. Речь может идти лишь о попытке улизнуть от этого диктата куда подальше. В решающую минуту Павел так и поступает. Он даже отваживается выстрелить в Гулыбина, на что тот благородно отвечает выстрелом в воздух (не «ворошиловский стрелок» все-таки). А дальше – и того хуже: подобравшись к питающему метеостанцию радиоизотопному термоэлектрическому генератору, Павел облучает вяленого гольца и старается извести своего начальника. Радиоактивную рыбу он подбрасывает Гулыбину к столу. Но даже такой достаточно изощренный способ избавления от скрытого исторического давления с помощью невидимого радиоактивного излучения никаких гарантий на будущее не дает. В следующем навигационном сезоне облученный, но выживший Сергей Витальевич Гулыбин вполне может заявиться к Павлу Данилову домой, одарить его добытым на передовой своим любимым вяленым гольцом и заставить бывшего стажера встать по стойке смирно.
Конечно, велик соблазн списать уже ставшее каким-то бесконечным движение жизни по кругу на несостоятельность миллениалов – то есть на рубежные, связанные с миллениумом, пересменкой веков, поколения. Вне зависимости от того, кодируются ли они отдельными эзотерическими буквами X, Y, Z (кстати, алфавитный лимит букв-аутсайдеров исчерпан) или награждаются более или менее развернутыми определениями типа: «новые тихие», «молчаливые», «уставшие», в миллениалах всегда обнаруживается дефицит волевых, лидерских, героических качеств.
Шестидесятникам, если и не хватало решимости «дойти до самой сути» или, по крайней мере, до цели, всегда хватало ее для того, чтобы, как писал в стихотворении «Лучшим из поколения» (1957) Евгений Евтушенко, «трубить наступление…», «а если не хватит дыхания, трубу на винтовку» сменить.
Миллениал тоже может, особенно в аффекте, взяться и за винтовку, и за нож, и за радиоактивное облучение старших. Только он не стремится тем самым доказать свою состоятельность, свою правду, «протрубить наступление» и самоутвердиться в глазах общественности. Наоборот, он делает это ради некоего общественного
Под конец фильма, уединившись с любимой девушкой в маленьком домике на берегу быстрой северной реки, Саша впадал в сон, как в кому. Река словно усыпляла его своим ровным звучанием.
Режиссер Борис Хлебников
2013
Естественно, что покой-забытье после тройного убийства не был обретением в мучительных испытаниях заветного
Не лучше ли в таком случае просто тихо пить пиво и не вмешиваться в ожесточенный поединок старших, в котором они привычно пытаются наступать и решать судьбы грядущих поколений, руководствуясь своим
Именно так можно кратко описать события, которые происходили в третьем фильме Звягинцева – «Елена» (2011). Его звезды – Надежда Маркина (Елена), которая играла медсестру-домработницу, дослужившуюся до звания жены хозяина, и Андрей Смирнов (Владимир), сыгравший самого хозяина-полуолигарха – владельца знаковой собственности: машины «Ауди» и дорогой, с холодным минимализмом обставленной квартиры на «золотой миле» в Москве. Будучи на самом деле представителями разных генераций, эти актеры – и шестидесятник Смирнов, и окончившая ГИТИС только в 1983 году Маркина – в поколенческом раскладе фильма представляли одну правящую партию, которую можно назвать партией «детей войны».
Режиссер Андрей Звягинцев
2011
Главные герои фильма превращаются в главных антигероев