Я смущенно опустил голову, уставившись в чашку.
– Го-о-о-овори-и-и, – попросила женщина.
– О чем?
– Ты-ы-ы-ы сам-м-м-м знаешь. – Ее взгляд стал слегка туманным. – Время-я-я-я-я. Тор-р-р-р-р-ропись.
Но я не спешил откровенничать с хозяйкой Белой комнаты. Немного помолчал, но все-таки спросил:
– А что я получу взамен?
– Ты-ы-ы-ы сам-м-м-м знаешь.
Хотелось верить, что моя догадка верна, но так уж сложилось – нечисть никогда не отличалась честностью. Иная природа, иные законы и способы достижения цели тоже. Для них правда – лишь пустой звук.
Слегка приподняв кружку, я наклонил её – поверхность осталась ровной. В антифизике этот прием назывался «Бутафорский эффект», как по мне, так обычное шарлатанство, вроде колоды карт на верёвочке. Хреновый фокусник, и выступление соответствующее.
Я еще раз заглянул в чашку: вроде как чай, а по факту некая вязкая субстанция. Мы также обманываем детей, украшая игрушечный чайный набор пластиковыми вставками. Так мы их учим быть взрослыми, осваивать новый мир. А как насчет нас самих? Рады обманываться, лишь бы не знать истины?!
– Что-о-о-о-о-то не так-к-к-к-к-к? – заметно дернулась хозяйка. – Все-е-е-е очень похо-о-оже-е-е. Тогда-а-а-а что тебя-я-я-я-я смущает?
Она описала рукой полукруг, словно балерина:
– Смо-о-о-отри.
– Всё, да не всё, – уклончиво ответил я.
– Ил-л-л-люзия, – кивнула женщина. – Она-а-а-а вызы-ы-ы-ы-ывает неприятны-ы-ы-ы-ые ощущения-я-я-я-я-я-я.
И показалось – на короткий миг, – что её нос и вправду превратился в клюв. Но наваждение мгновенно развеялось, вернув меня в привычный мир. Впрочем, она была права, реальностью здесь и не пахло.
– Вре-е-е-е-е-емя, – напомнила хозяйка.
Тяжело вздохнув, я отставил чашку, покинул свое место и направился в комнату. Меня никто не остановил, значит, я избрал верное направление.
Знакомые обои с кошмарным рисунком встретили меня непривычной новизной. Комнату заметно обновили – настоящий музей советской эпохи: здесь тебе и софа, и лакированная мебель, и, конечно, радиола на ножках.
Женщина уже стояла в центре комнаты. Меня этот факт нисколько не удивил – её мир, её правила.
– Зде-е-есь лучше-е-е-е-е, бо-о-о-ольше про-о-о-о-ошлого-о-о, – заклекотала хозяйка. – Ра-а-а-аскажи-и-и! Что-о-о-о-о чувствуешь? Что зна-а-а-а-аешь?
Она осторожно присела на тахту и, закутавшись в шаль, попыталась утихомирить внезапный приступ озноба. Воцарилась тишина. Какая-та бесполезная, ненужная. Я знал, что необходимо как-то установить диалог, но понятия не имел, с чего начать. И как поддержать столь странную беседу.
– Тот, кого я ищу, был здесь раньше, – уверенно произнес я.
Она коротко кивнула.
Я подошел к телевизору, прикоснулся к рисунку на обоях и почувствовал исходившее от них тепло, словно держишь руку над зажженной конфоркой.
– Он был занят поисками. Что-то очень важное.
Её лицо сделалось печальным. И выглядело это настолько естественно, что я засомневался, нечисть ли передо мной? Сейчас она была очень похожа на человека: мимика, повадки, восприятие информации – бездушные так себя не ведут. Если бы только не эти рваные движения, я признал бы свою ошибку.
– Но был он не один. Бука лишь поводырь. Но существует и зверь! – продолжил размышлять я вслух.
Думалось здесь намного легче, мои догадки мгновенно обрастали очевидным фактами, не требующими дополнительных доказательств. Мозг мгновенно выдавал предположения, дополняя их зрительными образами.
Женщина-птица была довольна. Правда и здесь я мог ошибаться, сейчас её улыбка больше напоминала злобный оскал.
– Про-о-о-о-одолжай.
– Хозяин квартиры спугнул карлика. И тот не успел закончить начатое.
Инстинктивно подняв голову, я уставился на люстру – обычная трехрожковая на ажурной медной ножке. У основания, по побелке, возникла и стала расти едва заметная трещина. Мой палец указал наверх. Женщина проследила за движением. В этот момент сверху раздался какой-то непонятный шум – возможно, тяжелые шаги, словно соседи сверху решили нацепить кованые сапоги и прогуляться по комнате.
Я покосился на хозяйку: на птичьем лице возникло отвращение, которое мгновенно сменилось настороженностью.
– Быстре-е-е-е-е. Ты-ы-ы-ы долже-е-е-е-ен го-о-о-о-оворить. Не-е-е-е-е останавлива-а-а-а-а-айся!
Но мысли сбились в кучу, и я настороженно посмотрел наверх. Следом за тяжелыми шагами послышался металлический лязг цепей. Потолок изменился, стал похож на картонную коробку, тонкую, рифлёную. Шум рвался из всех щелей. Буквально через минуту с лестничной клетки донесся глухой бас.
Я уставился на хозяйку квартиры. Мне была необходима по меньшей мере поддержка, а в идеале – внятные объяснения всего того, что здесь происходило. Но ответом мне был лишь равнодушный взгляд янтарных глаз с вертикальными зрачками.
