Испуганно вертя головой, она что-то произнесла или прокурлыкала по-птичьи. Но даже если бы я хотел разобрать её речь, вряд ли что-нибудь получилось: оглушающий рев соседа сверху заглушал любой посторонний звук. Теперь ему вторили разные отвратительные голоса. А еще возник мерзкий скрежет, словно кто-то точил нож о кафельную плитку.
Внезапно мне почудилось, что кто-то в буквальном смысле схватил меня за шиворот и потянул в коридор. В этот самый момент я почувствовал, как запястье сковала цепкая рука хозяйки. Я опустил взгляд и увидел трехпалую лапу и черные длинные когти, выглядывающие из-под цветастой шали. Хозяйка квартиры наконец-то показала свое истинное лицо.
Птица гамаюн призывно щелкнула клювом, притянула меня к себе и зашептала в самое ухо.
– Они не могут остановить его. Им не под силу! А у тебя есть шанс… Я знаю, все получится, ты найдешь нужную нить, струну… – Она сделала паузу, и я ощутил, как вздрогнул её голос, когда раздались массивные удары в дверь.
Но птица из последних сил старалась не обращать на них внимания – она должна была успеть дать мне напутствие.
– Они лишены возможности… Теперь он на другой стороне, где у нас нет власти. И мы не успеем… Понимаешь… А он знает, что делает! И его покровитель тоже! Возродить невозможное!
Она хотела назвать его имя, но оглушительный удар в дверь погрузил мир в тишину.
– Они-и-и-и здесь!
Это было последнее, что я услышал из её уст.
Коридор наполнился чьим-то тяжелым присутствием. Существо не дышало, а буквально вбирало в себя затхлый воздух старой квартиры. Ничего другого я заметить не успел. Птица ударила меня в грудь, издав при этом ужасный клекот, такой, что кровь застыла в жилах.
Попятившись назад, я оказался на узком балконе. Мне и удалось бы зацепиться за поручень, но страх сковал мое тело, превратив в безвольную куклу. Совершив кувырок, я полетел вниз, навстречу земле. Мир вокруг мгновенно сжался до размеров наперстка. Наверное, так и происходит с теми, кто падает с большой высоты в поисках избавления от насущных проблем.
Но мой финал оказался куда радужнее.
Боли не было – лишь обида недосказанности, а потом в нос ударил неприятный запах затхлой воды и яркий свет проник сквозь закрытые веки.
***
Любая система не терпит внеплановых изменений. У нее всегда четкие функции и границы: каждый винтик, шестеренка, подшипник на своем месте. Именно так работает отлаженный механизм правосудия: не справился, и тебе мгновенно подберут замену, потому что остановка системы подобна смерти. Сбой не допустим! У системы нет времени останавливаться и что-либо менять. Механизм не интересуют погрешности, ему важен лишь непрерывный процесс и конечный результат. Отсюда вытекают три золотых правила идеального сотрудника: во-первых, инициатива всегда наказуема, во-вторых, научись ценить статистику, и в-третьих, сотрудники не ломаются, а уходят на пенсию.
Меня вели по бесконечному коридору УПК9 двое конвойных в полном облачении – один – впереди, второй на полшага за спиной. Тот, что шел за мной, постоянно подталкивал в спину электрошокером, словно провоцируя на ответные действия. Но я на провокации не поддавался – сказывалось шоковое состояние после возвращения из Крайнего мира. Да меня сейчас хоть на эшафот веди, я не стану брыкаться.
Кабинет с цифрой 313 встретил нас закрытой дверью. Один из конвойных коротко постучал и, дождавшись ответа, завел меня внутрь.
Деревянный стул был очень неудобный, и дело даже было не в гвозде, который выглядывал из-под обшивки, были еще перекошенные ножки, а спинка не позволяла хоть на секунду расслабить мышцы.
Хозяин кабинеты кинул короткий взгляд в мою сторону и вновь погрузился в изучение дела. Трудно сказать, узнал он меня или нет, но мне он был хорошо знаком. Старший таможенный оперативник отдела Гром имел весьма запоминающуюся внешность: узкое скуластое лицо обрамляла тонкая шкиперская бородка, а крохотные, близко посаженные глаза всегда смотрели на тебя с подозрением. Да и в целом майор Шакс был достаточно одиозной личностью и прославился в первую очередь тем, что обвинил в сговоре практически весь отдел Призрак, что отвечал за питерский Кордон, располагавшийся в Михайловском замке. Да, громкое тогда было дело. Местное начальство, конечно же, попыталось все замять и не выносить ссор из избы, но Шакс был непреклонен!
– Стало быть, вот как оно получается, – внезапно произнес таможенник, не отрывая взгляда от бумаг. – Прямо из Белой комнаты к нам на пироги?
– Не уверен, что так оно и есть… – начал было я, но майор резко хлопнул папкой по столу.
Его острый, словно бритва, взгляд впился в меня, ошпарив порцией ненависти.
– Плевать мне, уверены вы или нет! Есть факты, и они неоспоримы!
Воцарилась напряженная тишина. Шакс подписал какой-то документ и резко закрыл папку. Тем временем я со скучающим видом уставился в окно.
